— Иди к черту!
— Далековато. Лучше пойду на кухню. Отдыхайте, больная Воронцова.
Я прикрыл дверь спальни. Внутри затеплилась надежда на то, что все будет хорошо. Мне показалось, что Рита начала немного расслабляться в моем присутствии. Хотя, возможно, в этом была виновата ее болезнь.
Я дал курице немного потомиться, чтобы она смогла отдать бульону весь свой вкус и полезные свойства. А пока сделал гренки. Когда вернулся в спальню, Рита разговаривала по телефону.
— Лера, я перезвоню тебе… Да, обещаю… Завтра… Пока.
Я присел на край постели и протянул ей чашку с бульоном.
— Я не хочу есть, — заупрямилась она.
— Это не еда. Это всего лишь куриный бульон с гренками.
— Что сказал мой отец, когда узнал все?
— Давай заключим сделку, — предложил я. — Ты выпиваешь весь бульон, а я расскажу тебе о нашем разговоре с Максом.
— А если я не хочу?
— Тогда так ничего и не узнаешь.
Внутри Риты шла борьба. Я видел это. И все же она протянула руки, принимая у меня чашку.
— До дна, — напомнил я.
Моя девочка стойко и упрямо справлялась с бульоном, периодически бросая в мою сторону напряженные взгляды. Я наблюдал молча.
— Не могу больше, — пожаловалась она, возвращая почти пустую чашку.
— Это не до дна, — остался я недоволен.
— Я, правда, больше не могу.
— Хорошо, — я поднялся с постели.
— Ты обещал рассказать о своем разговоре с моим отцом.
— А ты не разговаривала с ним?
— Нет, — опустила Рита глаза. Понятно, моя девочка пряталась не только от меня. — Что он сказал?
— Тебе подробно или краткое резюме?
— Он разозлился? — она разглаживала пальцами одеяло.
— Ну, в восторге точно не был.
Рита кивнула.
— Он ни разу не позвонил мне с тех пор. Только мама.
Макс наказывал ее за мои грехи? Жестоко! Придется с ним поговорить.
— Ему просто нужно время. Все наладится. Не думай об этом. Отдыхай.
— Он не поймет, да?
— Тебе это так важно?
— Я не хотела, чтобы он узнал, — произнесла она тихо.
— А я не хотел больше молчать.
Рита закуталась в одеяло и поджала ноги к груди.
— Поспи. Таблетку пить только через три часа. Я разбужу тебя.
— Ты не уйдешь? — удивилась она.
— Нет. Я буду в гостиной.
За окном сгущались сумерки. В стекла врезались первые капли дождя. Я осторожно заглянул в спальню. Рита повернула на меня голову. Не спала. Ладонь легла на ее лоб. Температура возвращалась. Это плохо.
— Я сделаю тебе чай и принесу еще одну таблетку.
— Мне нужно в душ, — произнесла она слабым голосом.
— Плохая идея. Потерпи до утра.
— Я … выгляжу… ужасно.
Надежда внутри меня подняла голову. Моя девочка заботилась о своем внешнем виде. При мне.
— Ты выглядишь прекрасно. Не придумывай. А душ может только сделать хуже.
Когда я вернулся с чаем, Рита сидела на постели, обняв колени. Захотелось закутать ее в свои объятия и утешить. Но я пообещал ей, что не прикоснусь, пока она сама этого не захочет. Моя девочка больше не спорила, молча приняв таблетку и чай.
— Уже поздно, — произнесла она, глядя в бокал. — Тебе пора идти.
— Я не уйду.
— Ты собираешься остаться? — в ее глазах полыхнул страх.
— Да, в спальне для гостей. Вдруг тебе что-нибудь понадобится.
Она расслабилась. Не бойся, малыш, мы не будем торопиться. Я готов ждать, пока ты сама ко мне не придешь.
Ночью я спал плохо, все время просыпаясь и вслушиваясь в тишину квартиры. Поэтому утро встретил с открытыми глазами. Приняв душ и отправив Альберту сообщение с просьбой привезти мне сменные вещи, я осторожно заглянул к Рите. Она спала, отбросив одеяло и разметавшись на постели. Хрупкая. Беспомощная. Напоминающая маленькую девочку. Не стал беспокоить ее.
Я как раз допивал кофе, когда Альберт привез мои вещи. Дождь за окном разошелся не на шутку. Устроившись в гостиной, я набрал Макса. Не стоит больше откладывать этот разговор. Как бы неприятен он ни был для нас обоих.
— Привет! Не разбудил?
— Нет, я уже встал, — он был не рад меня слышать.
— У меня для тебя пренеприятнейшее известие, Макс.
— Что случилось? — напрягся мой друг.
— Боюсь, тебе придется подыскать нового управляющего для «Катерины» в Вене.
— Почему?
— Я хочу, чтобы моя жена была рядом со мной.
— Она согласилась?
— Пока нет. Но я собираюсь вернуться к этому вопросу, как только Рита поправится.
За спиной хлопнула дверь. Я оглянулся. Никого. Моя девочка подслушивала?
— Что с ней? Она больна? — забеспокоился Макс.
— Если бы ты соизволил хоть раз за прошедшую неделю поинтересоваться своей дочерью, то знал бы, что Рита простудилась. Ты, что, таким образом наказывал ее?