— Нормально, — я отвернулась в окно, глядя на проносящиеся мимо невысокие домики и поля вдалеке. — Занималась открытием ресторана. Столько сил и времени на него потратила.
— И как оно? А, бизнесвуман? — ткнула меня в бок подруга.
— Не знаю, — рассмеялась я. — Делами занимается Костя. Я так, принеси-подай.
— Классный он у тебя.
— Можно, подумать Сашка не классный.
— Сашка лучший, — протянула Лерка.
Я улыбнулась, видя как сияют ее глаза при упоминании о муже. Не хотелось портить ей радость. Как-нибудь потом. Может быть.
Когда мы добрались до отеля, на город уже опустились сумерки, заставляя зажигаться фонари и вывески. Город сиял подобно бриллианту на солнце, а из центра его торчала Эйфелева башня.
Я не стала тратить много времени на сборы. Выудила из чемодана коктейльное платье, чуть подкрасила глаза и губы, взбила волосы и была готова.
— Ритка, ты — такая красавица, — с детской завистью произнесла Лера, застыв на пороге.
— Брось, — отмахнулась я.
— Надо посоветовать Костику приглядывать за тобой.
Собственное разочарование я прикрыла смехом.
Сашка уже ждал нас в ресторане. За прошедшие два года он нисколько не изменился. Разве что должность у него теперь была повыше — коммерческий директор.
— Рита, — чуть приобнял он меня, улыбаясь. — Отлично выглядишь.
— Спасибо. Я так рада вас двоих видеть, — я устроилась на стуле, положив клатч на колени.
— Вернулась бы в Россию, видела бы чаще, — надула губки Лера.
— Возможно, когда-нибудь. А пока не хочу. Да и ресторан.
— Кстати, поздравляю, — произнес Сашка. — Как буду в Австрии, зайду.
— Спасибо, — смутилась я.
После ужина, который несколько затянулся, мы с Лерой поднялись ко мне в номер, предварительно заказав вина. Сашка ушел к себе изучать какие-то отчеты и, позволив нам тем самым устроить небольшой девичник.
— Я так вам завидую, — не сдержалась я, когда первый бокал вина почти опустел.
— Кто? Ты? Нам? — удивилась Лера, сбросив туфли и забираясь на диван с ногами. — Чему?
— Вы такие счастливые. Сашка так на тебя смотрит.
— Костик смотрит на тебя также. Я помню.
Я промолчала. Последний глоток вина скользнул в горло.
— Эй, подруга, — голос Леры опустился почти до шепота. — Я чего-то не знаю? Что случилось? Вы с Костиком поругались? Или… Постой, вы расстались?
Я не торопилась с ответом. Дождалась, когда кроваво-красная жидкость снова наполнит собой пузатый бокал.
— Я видела его, — тихо произнесла я, надеясь, что Лерка не услышит.
— Кого? — не поняла она и тут же догадалась. — Неееет, Ритка. Неееет!
— Да, Лера, да, — вино было терпким и приятно обволакивало меня.
— Боже, где? Когда? Как?
— На открытии ресторана.
Я не смотрела на нее. Говорить было тяжело, но мне требовалось выговориться хоть кому-то. Лера знала, что шесть лет назад в моей жизни был мужчина, который оставил меня на краю пропасти. Но она не знала, кто он.
— И? Что произошло? Ой, подруга, только не говори, что ты изменила Костику.
— Нет, — дернула я головой.
— Уже хорошо, — выдохнула Лера. — Вы разговаривали?
— Если это можно так назвать, — бокал снова опустел. Я не спешила наполнять его снова.
— В каком смысле? Давай уже не тяни. Что произошло?
— Ничего не произошло, Лерка, ни-че-го, — я встала и отошла к окну, обняв себя за плечи. — К сожалению.
— О, нет, подруга. Только не говори, что ты его все еще не забыла.
Я и не сказала. Но Лере этого было достаточно, чтобы все понять.
— Дело дрянь, да?
Она заглянула мне в глаза. Ее шаги скрыл толстый ворс ковра.
— Я постоянно думаю о нем, — призналась я, глядя на сверкающую Эйфелеву башню. — И ничего не могу с собой поделать. И я хочу его. Хочу так, что, кажется, сойду с ума, если не займусь с ним сексом.
— А он?
Я перевела взгляд на подругу. Она была ниже меня ростом, поэтому смотреть приходилось сверху вниз.
— А он трахает блондинок из бара.
— Может, оно и к лучшему?
— Может, — солгала я.
— А с Костей? Как у вас с ним?
— Играю роль послушной невесты. Когда надо, раздвигаю ноги. В нужных местах издаю стон.
— Как это? — растерялась Лерка.
— Он хороший, добрый, понимающий, но… Бабочки в животе спят мертвым сном. И просыпаться не собираются.
Я снова вернулась к столу и оставила на нем пустой бокал. Пить больше не хотелось. Мне было холодно. А руки, что могли меня согреть, остались в Вене.
— Ты его не любишь?
— Он мне нравится. Это другое. У меня не сносит от него крышу. Мне не хочется, чтобы он трахал меня до умопомрачения двадцать четыре часа в сутки. И я не растекаюсь от его взглядов. Понимаешь?