— Что ты здесь делаешь? — Спросила я, теребя уголок рукава. Как ни странно, Бандит оставался спокойным, когда он подошел ко мне. В отличие от Джоша, которого он всегда недолюбливал, его, казалось, так или иначе не волновало, был ли Ларан рядом со мной. Я не была уверена, должно ли это меня утешать или обеспокоить.
— Теперь моя очередь, — сказал он гордо.
— Твоя очередь?
— Чтобы провести с тобой время, — пояснил он. Я нахмурилась. Они решили по очереди набрасываться на меня?
— Кто сказал, что я хочу проводить с тобой время? — Мне не особенно нравилось, когда мне указывали, что делать или с кем я буду проводить время….
— Ты бы предпочла Аллистера или Джулиана?
— Гм… — Моя запинка, должно быть, была достаточным ответом.
Он ухмыльнулся и протянул руку. — Пойдем. Я обещаю не кусаться. На этот раз.
На этот раз? Я облизала нижнюю губу, услышав обещание в этих словах. Я не должна была испытывать к ним влечения или, по крайней мере, не погружаться в свои фантазии, но я не могла не задаться вопросом, на что может быть похож Ларан на вкус. Просто кусочек. Он был взрослым демоном мужского пола, в самом расцвете сил, и то, чему он мог научить меня…
Я перестала принимать желаемое за действительное, когда воспоминания вернули меня к реальности. Прошло много, очень много времени с тех пор, как я занималась сексом, благодаря тому, что случилось в прошлый раз. Поскольку у меня не было немедленных планов исправить это, я просто смирилась с тем, что будь я проклята, если сделаю это, и будь я проклята, если не сделаю.
Сделав глубокий вдох, я сказала: — Хорошо, но сначала мне нужно отвезти Бандита домой. Он не любит людей, а люди — это придурки с предрассудками.
Ларан одарил меня дикой ухмылкой. — Кто сказал что-нибудь о людях?
Я не была уверена, должна ли я радоваться или беспокоиться из-за перспективы того, что запланировал Всадник Войны. Демонический блеск в его глазах должен был быть единственным предупреждением, в котором я нуждалась.
Через полчаса после того, как мы высадили Бандита дома, мы съехали с шоссе. Знак «Посторонним вход воспрещен» стоял прямо перед поворотом дороги, который поворачивал и открывал вид на эту захудалую стоянку у черта на куличках. Разбросанные повсюду обломки мусора сделали бы его похожим на любой другой заброшенный участок, который вы найдете, если бы хвойные деревья не возвышались над самодельным зданием, скрывая его от нежелательных глаз. Это выглядело как отличное место для фильма ужасов. Перед покосившимся навесом, сделанным из фанеры, был небольшой участок утрамбованной земли, который в настоящее время используется как парковка для нескольких машин, припаркованных снаружи. Нарисованные из баллончика линии отмечали места, где должны были парковаться машины, хотя, похоже, водители не обращали на это никакого внимания. Слегка изогнутые заросли ежевики и примятая трава были единственным признаком того, что рядом с ведущим сюда шоссе существовала дорога без опознавательных знаков. Просто в этом было что-то слишком удобное, и это не устраивало меня.
Я вдруг почувствовала, что мы вот-вот окажемся в центре какого-то темного дерьма.
— Где мы? — Спросила я, когда мы вышли из машины. С верхней части покосившейся двери свисала перевернутая пентаграмма — единственное указание на то, что могло ожидать меня внутри.
— Я подумал, что мог бы взять тебя с собой на небольшую экскурсию. Отвлечь тебя от всей тяжести прошедшей недели, — ответил он без колебаний. Я запнулась на полушаге, споткнувшись о камень, потому что была слишком занята, глядя на него. Мои руки взмахнули, когда я начала падать на землю, но Ларан поймал меня за локоть. Быстро. Твердо. Он оттащил меня назад, чтобы я не упала лицом вниз или сквозь неровную дверь.
— Это странно тактично для демона. А для Всадника Войны, не меньше, — пробормотала я. Ларан подошел ближе и наклонился, его губы коснулись моей челюсти.
— Разве ты не слышала поговорку: в похоти и войне все средства хороши? — Прошептал он. Я вздрогнула от прикосновения его губ к этому чувствительному местечку прямо под моим ухом.
— Я почти уверена, что есть поговорка о любви и войне, — сухо ответила я. Его губы коснулись моей кожи, оставляя мурашки по пути.
— Мне больше нравится моя версия, — пророкотал он. Само его поведение взывало ко мне, темное и соблазнительное. Как мотылек к пламени. Но мотылек не понимал, что может обжечься. Я была достаточно умна, чтобы знать, и часть меня хотела этого. Небольшая садистская сторона меня тянулась к этим мужчинам — ко всем мужчинам — и это не имело ничего общего ни с любовью, ни с войной.