Все это Соколовские, к счастью, преодолели. Но вот, судя по возрасту младенцев, мирно спящих в люльках, зачаты оба были примерно в эти сложные времена.
Даша нахмурилась, прижала к себе покрепче свою дочь.
Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую “а” – несмотря на то, что стихи, сочиненные ей мужем, любовно переписывала в красивую иллюстрированную тетрадочку, была дамой очень рассудительной, практичной, в чем-то даже приземленной.
– Марий, нет, – покачала головой бывшая няня Соколовских. – У тебя же сын того же возраста! – Раскова с вызовом посмотрела на соседку. – Он же от майора? – вскинула бровь бывшая мадемуазель Дашкова.
– В смысле? – изумилась Марийка. – Ты всерьез спрашиваешь?
– А ты всерьез считаешь, что Андрей Никитич мог сначала оплодотворить неизвестную нам всем мадаму, а потом приехать к жене под крылышко? – тем же тоном спросила у деревенской ведьмочки бесстрашная няня.
Марийка задумалась. Отвернулась.
Чайник, возмущенно зашипев, вздрогнул, отщелкнулся, выведя хозяйку дома из тяжелых размышлений.
Она обернулась с таким взглядом, словно увидело что-то, чего не ждала, налила, наконец себе кипятка, обхватила руками чашку…
– Ладно! – повернулась, наконец, она к няне. – Лучше расскажи, что там наша новая учительница… – с деланной беззаботностью спросила подругу она.
– Перед мужем извинись! – проигнорировав вопрос, толкнула ее локтем в бок Даша.
– Вот получу результат анализов, тогда и извинюсь! – фыркнула Марийка.
Но взгляд у нее стал уже виноватый.
– Давай рассказывай, что там с детским садом?
– Не детским садом, а развивающим образовательным центром! – гордо хмыкнула Дарья Раскова, наливая себе травяного чаю с мелиссой и лимонником. – Учителей искать надо! – пожала плечами няня. – А так… запускаемся потихоньку, – улыбнулась она теплой улыбкой человека, любящего свое дело.
– Подожди, – удивленно посмотрела на подругу Марийка. – Так там же к нам приехала новенькая!
– Ой, Марий! – Даша вдруг понизила голос. – Какая-то она…
Тяжелая пауза вместила в себя все эпитеты, что получившая дворянское образование Дарья Сергеевна постеснялась произнести. Нелицеприятные, конечно…
– Че, по мужикам ходит? – понизив голос, уточнила Соколовская.
– Хуже, – поджала губы Даша. – По бабам…
Глава 4
Марийка уронила на пол чашку, которую сжимала в ладонях, и впервые порадовалась, что у нее на руках нет ни одного ребенка…
Ну ладно, не впервые…
Но конкретно сейчас, после фразы своей няни и подруги, Марийка была очень рада, что никого не держит.
– В смысле? – округлила глаза она. – Что прям вот…
Как не заставляла себя деревенская знахарка произнести вслух то, что думала – не смогла!
– Ну я вот и не знаю! – потупила взгляд Дарья. – Шастает эта мадам по молодым девчонкам… По одиноким, – Даша понизила голос. – Вон к Таньке Милюхиной захаживала, адрес Зойки спрашивала… У Кошкиных постоянно отирается!
– Зачем? – чуть не икнула Марийка. – Анька ж замужем! И у нее четверо детей, двадцать соток огорода и зоопарк! Куда уж ей-то?
– Да вот то-то ж! А эта мадама улучит момент, когда Кири дома нет, и сидит Аньке по ушам ездит, как ей тяжело с детьми, как ей Киря не помогает…
– Кому тяжело с детьми, учительнице?
– Да нет же! Аньке! – всплеснула свободной рукой Даша.
– А чего та ее не выгонит? – нахмурилась Марийка.
– Так учительница же ж! – округлила глаза Даша. – У Аньки все четверо в школу-то ходят!
Женщины замолчали. Каждая задумалась о своем. Но обеим ситуация явно не нравилась.
– В общем, странная она какая-то, эта учительница, – тихонько вздохнула Даша.
– А Женька что? – спросила подругу Марийка.
Ей и в голову прийти не могло, что Даша своими подозрениями с мужем не поделится.
– Кто? – неожиданно нахмурилась Раскова.
– Ну, Евген! Блин! – засмеялась деревенская знахарка.
– А! – взмахнула рукой няня, покраснела. – Ой… Его ж Женей никто не зовет, я уже и отвыкла.
– Ну и зря, – хмыкнула Марийка и многозначительно посмотрела на стоявшие у дивана люльки. – Хорошее имя Женя, – произнесла она таинственно.
Но Дарья Сергеевна к вопросу имени цепляться не стала, решила ответить по существу:
– Евген считает, что учительница у нас в этом смысле того, – Даша взмахнула рукой, – нормальная…
– Это он как понял? – изогнула бровь Марийка.
– Это он говорит, что видел, как она на мужиков засматривается, – поджав губы, процедила Даша.
– На каких?! – ахнула Марийка.
Дарья Сергеевна только плотнее сжала губы…
– Ах она… – чуть не во весь голос завопила деревенская ведьма.
Тут же сама себя одернула, посмотрела на люльки.
– Вот коза! – произнесла тише. – Ну ты ж Евгену веришь? – внимательно посмотрела на подругу.
– Верю, – кивнула Даша, перевела взгляд на дочь. – А ты майору?
Марийка задумалась, вышла из кухни, еще раз внимательно посмотрела на люльки, потом куда-то вглубь дома, откуда раздавались странным сдавленные смешки и детский лепет… И промолчала… Лишь тяжело вздохнула.
– Давай я осколки чашки уберу, пока мелюзга не проснулась.
Даша грустно посмотрела на подругу, но больше сыпать соль на рану не стала. Спокойно села на диван, покачивая свою доченьку. Перед ней стояли две автолюльки со спящими младенцами, похожими… очень похожими между собой.
Остаток дня пролетел незаметно.
Проснулись младшие, прибежали на кухню старшие, многозначительно посмотрели из коридора коты…
Быт и рутина закружили Марийку в круговороте дел, и она даже не заметила, как Евген прополз по всему ее двору и вдоль забора с пинцетом и пакетами.
Майор забрал старших сыновей гулять в поле, а деревенская ведьмочка достала старую коляску для двойни, уложила туда обоих младенцев и с абсолютно невозмутимым лицом поехала по деревне.
Она была настолько поглощена размышлениями, что попросту проигнорировала все вопросы и удивленные взгляды… Марийка занималась своими детьми…
Ночь спали плохо.