Так, неизвестно какими путями, Любава оказалась у озера. Солнце стремительно катилось к закату, одаривая ее прощальными лучами. Сумерки сгущались, порождая множество незнакомых звуков. Хорошо, хоть, лягушачий базар голосил на всю округу, скрывая большую часть неизвестных шорохов.
Любава застыла в нерешительности. Лесная чаща не вызвала желания близкого знакомства. То там, то здесь среди деревьев мелькали яркие огоньки, призывно мигая незадачливой путнице. Воспитанная на сказаниях о лесной нечисти, девушка не очень-то стремилась узнать их происхождение.
Но и ночное озеро не внушало доверия. Россыпь мелких белоснежных искорок пронеслась над его спокойной поверхностью, прячущей в воде отражение звездного неба. Тяжелый мрак летней ночи прорезал звонкий девичий смех. Плеск воды, сопровождающий веселье, не оставлял сомнений – из темных озерных омутов выплыли русалки.
Любава очень хотела вернуться в деревню. Знала бы как, давно бы опрометью кинулась прочь из ставшего вмиг враждебным леса. Но она не знала, поэтому просто стояла на месте, позволяя липкому страху расползаться по телу и сковывать суставы бессильной покорностью судьбе.
- Давай к нам, дочь Мары, - мелодичный голосок русалки вернул Любаве временно утраченную способность двигаться.
Из осоки показалась красивая женщина со светло-зелеными волосами, украшенными ожерельем из водорослей и ряски. Любава инстинктивно отступила назад.
- Дочь Бажены, - поправила она русалку.
- Такого прозвища у Мары я еще не слышала, - удивилась водяная дева, - иди к нам. Поиграем. Да не бойся ты, на дно не утянем, - рассмеялась она, видя страх в глазах Любавы, - Только позабавимся, пока луна на середину озера не заглянет.
Девушка покопалась в своей памяти, но случаев проявления доброты со стороны русалок не припомнила.
- С чего бы это вам делать для меня исключение? – спросила она.
- Мать твоя озеро высушит, да из нас уху приготовит, коль мы зло причинить тебе вздумаем.
- Мать моя уже восемнадцать лет, как Явь покинула, - вздохнула Любава.
- Здесь ее отродясь не было, - удивилась русалка, - Приходит, она, конечно, коль надобно. Но живет в Прави…Ну да, ладно, вижу не хочешь с нами поиграть. Чего тогда пришла?
- Жду, когда папоротник зацветет, - вздохнула девушка.
- А чего ждать-то? Вон он цветет, - всплеснув руками, русалка указала куда-то в лес.
Любава оглянулась назад. Среди толстых стволов деревьев дремучего леса пылал, переливаясь разными оттенками красный огненный цветок.
- Спасибо, - с восхищенно выдохнула она и отправилась выполнять данное Снежане обещание.
Позади послышался плеск воды. Русалка поплыла к своим подружкам, пробормотав вслед Любаве что-то невразумительное. Под ногами захрустели сломанные ветки. Заросли густой травы очень мешали быстрому перемещению к желанной цели, цепляясь за подол сарафана. Но девушка упорно двигалась вперед. Наконец, после довольно долгих мучений, Любава предстала перед волшебным цветком.
- Интересно, он не завянет, если я его сорву, - подумала она.
- Не завянет, - ответили ей приятным женским голосом.
Любава вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стояла ослепительно красивая молодая женщина с черными как смоль волосами и ярко-зелеными глазами. Что-то знакомое угадывалось в ее облике. И это что-то Любава видела в зеркале каждое утро.
- Вы кто? – испуганно спросила она.
- Здравствуй, дочь! – мягко ответила женщина. – Выросла, смотрю, красавицей стала.
- Матушка? – не поверила своим ушам Любава. Она слышала много историй о коварстве лесных духов и кидаться в объятья первой встречной совершенно не хотела.
- Матушка, - терпеливо кивнула неожиданная собеседница.
- Бажена?
- Мара. Марена. Как еще среди людей меня кличут?
Внезапно она исчезла, чтобы оказаться за спиной Любавы. Теплые руки легли на плечи девушки, даря ей неизвестное доселе материнское тепло.