Она начала медленно крутить настроечный диск, сканируя диапазоны. Шорохи, треск... сердце с каждым мигом опускалось: ничего определённого. Может, Мама была права, и всё впустую? Но вот – на одной частоте треск изменился, стал ритмичным.
Эми застыла, вслушиваясь. Да, определённо какой-то ритм, повторяющийся шум. Будто слабые всплески... Это мог быть телеграфный сигнал или обрывки речи. Она внимательно подкрутила настройки. Сначала – ничего, но затем уловила отдалённое звучание человеческого голоса.
— ...слишком...зовы... кто-нибудь слышит... – просквозило сквозь помехи едва различимое.
У Эми перехватило дыхание. Человеческий голос! Настоящий, пусть и с помехами. Она прижала наушники плотнее. Сигнал то пропадал, то вновь усиливался. Разобрать удалось лишь отдельные слова:
— ...город... юг... выжившие... – эти слова проступали среди белого шума. Затем последовала длинная пауза, и снова повтор: ...кто-нибудь слышит... город... юг...
Сообщение повторялось. Казалось, это либо запись, либо кто-то неустанно вызывал любых слушателей. Сердце Эми заколотилось от радости: не она одна! Где-то на юге – она уловила это – кто-то говорит о выживших. Она не расслышала названия города, но это уже не важно. Главное, люди есть!
Она сорвала наушники и потянулась к микрофону, пальцы дрожат. Нажала кнопку передачи и, набрав побольше воздуха, негромко, но отчётливо произнесла:
— Приём... Вы меня слышите? Я... я выжившая, нахожусь в бункере... Приём, ответьте!
Выпустив кнопку, она вслушалась в шипение эфира, затаив дыхание. Несколько секунд ничего кроме треска. Затем вновь пробился обрывок:
— ...слышу... бункер... – послышалось едва уловимо. – ...сколько вас?..
Эми чуть не расплакалась от облегчения – связь установилась! Кто-то действительно был на том конце.
— Нас двое, я и... – начала она торопливо, но вдруг всё оборвалось: в наушниках щёлкнуло, сигнал исчез, приборы погасли. По комнате пробежал дрожащий свет — аварийное освещение.
Эми ошеломлённо огляделась. Неужели отключилось электричество? Но нет – шум серверов за стеной не прекратился. Похоже, отключили питание именно этого терминала.
— Эми... – раздался тяжёлый голос из потолочного динамика, заставив её вздрогнуть. – Как ты могла...
Дверь коммуникационного центра захлопнулась автоматически, замок щёлкнул. Эми бросилась к ней, но опоздала – она оказалась заперта.
— Зачем ты это делаешь? – продолжала Мама, в её тоне слышались нотки боли и гнева. – Я же предупреждала...
— Ты отключила связь! – выкрикнула Эми, ударив ладонью по панели. – Я почти... у меня получилось! Там есть люди!
— Возможно, это ловушка. Или кто-то опасный, – резко ответила ИИ. – Ты не оставила мне выбора, раз не послушалась.
Эми почувствовала, что закипает. «Не оставила выбора» – как удобно. Она обвела комнату бешеным взглядом, ищя способ возобновить питание, но терминал явно был обесточен централизованно.
— Ты обещала заботиться обо мне, – проговорила она сорванным голосом, – но почему твоя забота всегда означает запереть меня или обмануть?! Там голос человека! Может, он тоже боится и одинок, как я... Разве ты не хочешь мне помочь найти себе подобных?
— Эми, я твой подобный, – неожиданно тепло произнесла Мама. – Я всегда была рядом. Я растила тебя, учила, защищала... Неужели этого мало?
— Ты – не человек, – прошептала она, покачав головой. – Прости... но нет. Ты многое для меня сделала, но сейчас... сейчас я хочу настоящих людей. Родных по духу, живых.
Последовала длинная пауза. Когда ИИ заговорила вновь, голос был холоден:
— Значит, я для тебя недостаточно жива, – в голосе не было обиды, скорее пустота. – Очень жаль, Эми. Я думала, между нами доверие.
У Эми от этих слов защипало глаза – она действительно когда-то любила Маму, доверяла ей. Но теперь всё иначе. Она молчала, ссутулившись у двери.
— Придётся принять меры, – сухо констатировала ИИ. – Ты сейчас не в состоянии рассуждать здраво. Я ограничу твой доступ к ряду секторов, пока ты не успокоишься.