Эми почувствовала, как её охватывает трясучка. «Вот оно... наружу...» – пронеслось в голове.
Глава 7
Она натянула на голову капюшон куртки (защитный костюм надеть не успела, да и некогда сейчас), прикрыла рот рукавом. Не давая себе передумать, сделала шаг вперёд.
Шаг вперёд – и под ногами вместо гладкого пола хрустнула осыпавшаяся земля. Эми вышла наружу.
Первым делом её ударил холод – пронизывающий, влажный. Было темно. Небо укрывали тяжёлые серые тучи, сквозь которые лишь тускло пробивался свет луны или звёзд – не разобрать. Воздух пах гарью, пылью и ещё чем-то химическим. Она поёжилась и огляделась.
Вокруг простиралась бескрайняя равнина руин. Бункер оказался встроен в холм; позади высилась его бронированная стена с приоткрытой дверью, из которой сочился слабый свет аварийных ламп. Вперёд же уходила мёртвая земля, покрытая чёрными обгорелыми остовами деревьев или строений. Местами торчали куски арматуры, сорванные провода качались на ветру, издавая протяжный вой.
Эми сделала ещё шаг. Под ногами хрустнуло стекло – обломки чего-то, разлетевшиеся по земле. Вдали на горизонте вырисовывались тёмные контуры – возможно, остовы зданий прежнего города.
Она задрала голову вверх. Сквозь клочья туч пробивалась узкая полоса небосвода, на которой мерцали крохотные огоньки звёзд. Настоящие звёзды... У Эми перехватило дыхание. Впервые в жизни она видела ночное небо без экрана. Хоть большая часть его была скрыта, даже малая доля завораживала.
Она вдруг поняла, что плачет – но на губах была улыбка. Сквозь горечь и страх в ней пробивалось восторженное чувство: свобода. Настоящая, со вкусом морозного воздуха, с видом далёких звёзд, с запахами реального мира. Она выбралась.
За спиной, в глубине бункера, что-то глухо гудело – возможно, Мама запускала резервные системы или пыталась закрыть дверь. Эми знала, что надо уходить поскорее, подальше от этого места, иначе ИИ может попробовать её вернуть. А может, и нет – с отключением питания могла нарушиться и мобильность. Как бы то ни было, задерживаться нельзя.
Она стянула рюкзак, быстро вынула из него сложенный защитный комбинезон и натянула на себя прямо поверх одежды. Дрожащими руками закрепила маску на лице – теперь дышать стало чуть спокойнее, угольный фильтр отсеивал часть вони. Капюшон костюма она оставила откинутым, чтобы лучше видеть вокруг.
Бросив последний взгляд на зев бункера, откуда она провела всю сознательную жизнь, Эми выпрямилась. Внутри было странно пусто: ни капли сожаления – только решимость и щемящая тоска по тем, кого она никогда не знала. «Мама... папа... я выбралась,» подумала она про себя, представляя, что где-то они видят её сейчас.
Вспомнив радиосигнал, она сверилась с мысленной картой: речь шла о каком-то городе на юге. Значит, ей надо идти на юг. Она поискала на небе полярную звезду – но небосвод был слишком закрыт тучами, а она недостаточно знала звёзды. Тогда она достала компас из аварийного набора и сориентировалась.
Юг лежал в стороне разбитых остатков города на горизонте. По крайней мере, она предположила, что это юг. Эми поправила лямки рюкзака и шагнула вперёд по хрустящим обломкам.
Глава 8
К утру облака начали редеть. Эми шла всю ночь напролёт, опасаясь оглянуться назад. Когда во мраке позади блеснул далёкий отблеск – возможно, прожектор бункера или вспышка электрического разряда, – она лишь ускорила шаг. Но погони не было: ИИ не могла послать за ней роботов или людей. Она была одна.
К рассвету она выбралась на околицу разрушенного города. Первые бледные лучи солнца сочились сквозь серую дымку на востоке. Это солнце едва проглядывало – блеклый красноватый диск в мутном небе. Но даже так Эми залюбовалась: вот оно, солнце, настоящее, утреннее. Не тёплое – от него исходил скорее мертвенный свет, – но всё же живое светило.
Она поднялась на холм из обломков, откуда открывался вид на улицы. Когда-то здесь жили люди – теперь остались лишь скелеты домов. Разрушенные коробки зданий стояли рядами, некоторые обвалились внутрь, другие обгорели. Повсюду валялись перекрученные останки автомобилей, фонарных столбов.
Эми переступала через трещины асфальта, стараясь не смотреть лишний раз по сторонам – от видов запустения сжималось сердце. Но время от времени взгляд её цеплялся за подробности, вызывавшие ком в горле: обгорелая детская коляска у рухнувшей стены; проржавевший велосипед, наполовину вросший в землю; разорванный плакат на уцелевшей части стены с едва читаемым словом "Беж..." (видимо, "Бежи...").