У меня нет детей, но есть толпа племянников, потому что три сестры нарожали целую роту. И вот ни одна из младших сестер и ни один из восьми племянников не был таким противным, как Марина. А там самому старшему всего одиннадцать, на минуточку.
Поэтому я уверенно говорил другу, что никаких проблем с его уже взрослой дочерью не будет, а по итогу?
По итогу варю суп и думаю, что вылью ей его на голову, если она посмеет не съесть хотя бы ложку.
— Привет, Рустам, — слышу голос, поворачиваюсь. Дарина. Девчонка Давида, тоже вся потерянная ходит, волнуется. Но пытается не подавать вида, хотя невооруженным взглядом видно. Не ест, не спит, плачет целыми днями. С ней сильно проще, чем с Мариной. — Снова готовишь?
— Превращаюсь в кухарку, — закатываю глаза.
— Почему не закажешь что-то?
— Да хер знает, из чего там все сделано. А у нее еще организм слабый.
— Ты заботливый, — улыбается легко, болезненно, и подходит к кофемашине. Хлыщет его литрами.
— Не сказал бы, но спасибо, — говорю ей, и тут в кухню влетает фурия. Ну, хоть встала. Уже хорошо.
— Дара, отойти от этого козла, он неадекватный! Засунул мне в рот таблетки, чуть зубы не выбил! — орет она, у меня уже голова трещит! Дарина почти не реагирует, сразу просекла, что мы не особо дружны. Да и с Мариной, видимо, по поводу ненависти ко мне не солидарна. Хотя, ей просто на все похер сейчас, это видно.
— Если ты не прекратишь нести херню, я тебе еще кое-что в рот засуну, — рычу на нее, сжимаю челюсти, чувствую волны психов, которые на меня сейчас обрушатся.
— Че-го?! — психует она. Слышу шаги, подходит со спины, бросаю лопатку и поворачиваюсь к ней, успевая перехватить летящую в меня руку. Не знаю, куда она собиралась бить, но в целом рукоприкладство — идея не лучшая. — Отпусти!
— Ты меня достала, — хочется наорать, но все еще держусь. Спасает только то, что сжимаю зубы до боли в челюсти. Но иначе никак, будет скандал. Перехватываю и вторую руку, держу ее за запястья и наклоняюсь ниже, чтобы спросить прямо в лицо: — Что тебе от меня надо?
— Чтобы ты свалил, — тоже рычит. До этого дня у нее было безразличие и похеризм, сегодня проснуолась злость и желание воевать. С одной стороны это хорошо, значит, идет на поправку. С другой — мои нервы далеко не железные.
— Увы и ах, твой отец хотел другого, а его мнение мне как-то сильно ценнее твоего.
— Я уже не ребенок! Зачем меня опекать?!
— Кто не ребенок, ты? — я даже искренне усмехаюсь от этих слов. Мы все еще стоим в той же позе, я кроме ее глаз горящих ненавистью вообще ни черта не вижу. — Да ты хуже любого ребенка! С тобой же договориться нереально!
— Да ты даже не пробовал!
— Слушай, ты…
— Руста-а-а-ам! — врывается голос Дарины, и кричит она так, как будто зовет не первый раз уже. Отвлекаюсь от Марины, поднимаю голову, жду, чтобы сказала, что случилось. — Суп выкипает.
Бля!
Поворачиваюсь, быстро выключаю. Я вообще не слышал! А там уже половину плиты залило.
Вот это меня накрыло, что я даже не услышал шипящий звук и не почувствовал запах.
— Давай, сожги нам дом, давай, — ворчит Марина. Она специально делает это, я уверен на сто процентов. Я не устраиваю ее как замена отцу, она грустит и переживает, но это вообще не повод вести себя так стервозно.
— Новый куплю.
— Я так жить не буду!
— Я не собираюсь спрашивать, ты же в курсе, да? Садись за стол, будешь есть суп.
— Я не хочу суп.
— Это не вопрос был. Села. И. Ешь. Чёртов. Суп!
— Вы милые, — снова говорит Дарина, усаживаясь за стол. Может, удастся накормить и ее? Досталось же счастье… Казалось бы, две молодых красивых девчонки, живи и радуйся! На деле же — вагон проблем и минус миллион нервных клеток.
— Какие? — спрашивает Марина. Я посмеиваюсь. Сейчас ее еще и подружка выведет из себя.
— Милые. Орете, ругаетесь, но очень мило. Ты вот ради него даже из комнаты вышла, наконец-то.
— Я не ради него, — кривится и отнекивается, усаживается за стол рядом с Дариной. Надо использовать этот шанс!
Быстро накладываю еду в две тарелки, ставлю перед девчонками, и тут же получаю два убийственных взгляда. Одна не ест принципиально, другая — из-за стресса. И попробуй тут накорми обеих, когда Давид так просил!