Кажется, все эти мысли красноречиво написаны на моем лице, потому что арриксаксец отвечает:
— Царица Ночи Хеб повелела помочь тебе. Ты приглянулась нашей богине, твои дела угодны Блестящепрядой. Я же благодарю тебя за ту чудесную полосатую лошадь, что подарил мне ваш Верховный Жрец — я знаю, ее создала ты.
Вот тут у меня действительно глаза на лоб полезли! Я помнила, что оживила зебриную шкуру в живую зебру, но и не предполагала, что Джерт найдет ей такое применение. Очевидно, хитрый жрец отдал лошадку вместо Серпоины.
— Пожалуйста… — растерялась я — помощь пришла, откуда ее совсем не ждали. — У вас своих зебр нет?
— О, разумеется, есть, — усмехнулся арриксаксец. — Но ни одна из них не обладает свойством, которым ты ее наградила. Если бы Джерт знал о нем, ни за что не отдал животное в Арриксакс…
— И что это за свойство? — мне стало страшно любопытно.
— Зебра гадит золотом, — ответил жрец с такой радостью, будто сообщил великую весть. — В Арриксаксе мы уже взялись за постройку нового храма. Раньше на это не было достаточных средств, но не теперь. И я знаю, кого за это нужно благодарить! Теперь ты свободна и можешь идти. На стене вокруг вашего храма сильнейшие чары, но я смогу сделать лазейку…
— Не надо… Я знаю другой путь!
Кириаки прошла источниками Хеб, пройду и я!
Деспоина при виде меня вскочила на постели и принялась татаротить:
— Маргери, ты? Вот это ты красотка стала! Ну просто глаз не оторвать! Говорят, Джерт совсем потерял от тебя голову, держит в своих покоях и не выпускает? Это правда? С ночи дня рождения Хеб он не был ни с одной послушницей! А он тебя отпустил?
— Отпустил-отпустил, — кивнула я, быстро собирая все, что может пригодиться мне в дороге и не займет много места. — Но лучше молчи об этом, иначе тебя настигнет гнев богини Хеб, и ты станешь такой же, какой раньше была я!
Уже рассветало, и нужно было спешить — Джерт мог вернуться в любую минуту. Про подземный ход, ведущий от источников Хеб в город Джерт не знает, и узнает, надеюсь, не очень скоро…
Эх, жалко, что он заставил выпить меня зелье, нейтрализующее магию. Не знаю, сколько еще продлится его действие, но сейчас магия бы мне очень пригодилась. Хотя б наколдовать себе платье простой горожанки, чтоб затеряться в толпе.
Если раньше кто-то бы сказал мне, что я, подобно бунтарке Кириаки, сбегу из храма, я бы назвала его сумасшедшим. Я не могла и в мыслях допустить такого. Но вот сейчас я бежала из храма, бежала с легким сердцем, искренне злорадствуя, что Джерт не обнаружит меня в своих покоях.
У источников Хеб я преклонила колени.
Богиня, помоги и направь меня на путь истинный!
Прости, что бегу из твоего храма, но у меня нет другого выхода.
Омыв лицо в каждом из трех источников, отдавая честь своей покровительнице, я ступила в подземный ход.
ГЛАВА 13
Адепты Нериуса
Низкие сводчатые потолки пещеры давили на затылок, вызывая нехорошие мысли об обвале, или о том, что я могу не найти дороги и заблудиться в мрачных катакомбах.
Я шла за небольшой зеленоватой полусферой света, которая своим теплым сиянием разгоняла промозглую темень подземелья. Эту полусферу я наколдовала сама — похоже, действие нейтрализующего магию зелья, которое дал мне Джерт, стало проходить, и магия потихоньку возвращается ко мне. Это радовало и в целом внушало надежду.
Наверное, раньше я бы отчаянно трусила — боялась гнева Джерта, того, что бегу в неизвестность, или того, что из какой-нибудь влажной глубокой расщелины хода на меня выпрыгнет гигантский червь-итворм, который выпрыскивает особый парализующий яд, а затем пожирает несчастную жертву заживо… Вернее, не так… Раньше бы я, испугавшись всего этого, не сбежала от Джерта и позволила бы сделать с собой все, что ему заблагорассудится.
Нет, я, конечно же, боялась. То и дело прислушивалась к шорохам подземелья, приглядывалась, запоминала дорогу. Но с другой стороны, держалась стойко, не позволяя щупальцам страха опутать меня целиком. А где-то в глубине души поселилось радостное возбуждение — выбравшись в город, я первым делом найду Аеска Ланфорда и выясню все правду обо мне, которую он знает. Отчего-то сердце трепетало и сладостно замирало в предвкушении этой встречи. Он был так нежен со мной, но затем все так резко поменялось… У Аеска были такие глаза, как будто он обнаружил в своей постели живую гадюку.
Он расскажет мне все, что знает! Пусть только попробует не рассказать!