Парни очень быстро кончили, залив своим семенем покрасневшее лицо Абигейл. Затем они поставили ее на карачки, и девушка принялась облизывать яйца Бориса, в то время, как Ллойд пристроился своим фаллосом к ее истекающему лону, Свиней ткнулся членом Абигейл в анус. Она глухо застонала и принялась насаживаться на него попой, в то время, как Ллойд стал долбиться в ее влажное влагалище.
Абигейл протяжно закричала, и, поймав ртом багровый от прилившей к нему крови член Бориса, принялась ненасытно его сосать. С закрытыми от наслаждения глазами девушка с упоением извивалась на софе, предоставив все три отверстия своего тела в полное и безраздельное владение Свинею, Борису и Ллойду, которые долбили ее своими членами, будто сваи вколачивали.
Прежде, чем убраться из душевой, весёлая четвёрка еще успела несколько раз поменяться местами. Парни отымели Абигейл так, что под конец она блестела от пота и спермы, и тяжело дышала. Наконец, ополоснувшись в душике, они ушли, причем Абигейл — слегка пошатываясь. Но вид у нее был счастливый и, я бы даже сказала, просветлённый.
— Не смей! — завизжала она. — Не смей рассказывать об этом мистеру Ригану!
— Вот и я думаю, что ему не понравится, что, кроме него, тебя еще имеют студенты, — жёстко сказала я. — Он же их страсть как ненавидит.
— Как будто ты у нас праведница! Вон тебе какие подарки дарят! — захныкала Абигейл, и ее не с того ни с сего потянуло на откровенность. — Риган такой скупердяй, к тому же у него плоть хоть и длинная, но тонкая очень, он меня не удовлетворяет! Ох, Маргери, когда молодые господа одновременно засаживают свои члены по самые яички во все дырочки, это такое блаженство! К тому же они неплохо платят, — добавила девушка и доверительно сообщила. — Знаешь, я коплю на маленький симпатичный домик на окраине Арриксакса. Выйду замуж, буду верной своему мужу, рожу кучу детишек… Ты знаешь, я так люблю детишек, они такие миленькие…
Да, уж ты-то будешь верной мужу, кто б сомневался! Странно, к чему она говорит мне все это?
— А тебя когда-нибудь имели в попку, Маргери? — видимо, тема детишек все-таки не особо была интересна Абигейл. — Ты себе не представляешь, это такие ощущения, такие… Необыкновенные просто! Как будто паришь в облаках… А если еще при этом ощущаешь движущийся туда-сюда член во влагалище и во рту… Ммм…
Соседка облизала губы и пересела ко мне на кровать, как-то странно на меня глядя.
— Когда ты увидела нас, что ты почувствовала? Твое лоно увлажнилось? Ты представила себя на моем месте, а? Ну, признайся, скромница, ты бы хотела, чтоб тебя отымели трое мужчин!
Ага, теперь-то ясно, к чему она клонит. Я молчала, исподлобья глядя на Абигейл, в глубине души поражаясь ее коварству, а она продолжала заливать, думая, что закрепляет успех.
— Представляешь — поймаешь такое неземное, райское наслаждение, а тебе еще и за это заплатят. Здорово, правда? Или вот, например… Ты никогда не думала о том, чтобы ласкать девушку? Лизать женские губки — те, — Абигейл хихикнула, — что находятся между ножек — очень приятно. Хочешь, я сделаю тебе приятно, Маргери? А потом ты мне…
Девушка положила руку на мое колено. Моя богиня, даже так? Она и в самом деле думает, что сможет меня совратить?
Однажды в храме Хеб я стала случайным свидетелем ласк двух женщин. Это было запретно, возбуждающе и красиво, и я помню, что тогда что-то во мне откликнулось и, быть может, я бы хотела оказаться на месте одной из них.
Но тогда я еще не знала мужчины. А теперь, познав его, познав Аеска, я поняла, что не хотела бы в этом участвовать.
Только Аеск. Только он.
Я с отвращением спихнула Абигейл со своей кровати и проговорила холодно:
— Ну, и сколько Хемиш, Криско и Темптон обещали тебе заплатить, если ты втянешь в ваши игры меня?
— И откуда ты такая умная взялась? — зрачки девушки сузились, как у змеи. — Я, видите ли, для них слишком простовата, даже платить мне меньше теперь стали. Золотым лордам нашу недотрогу подавай! Две тысячи сов, если я уговорю тебя одновременно переспать со всеми троими. Пять тысяч сов, если они смогут посмотреть, как будем ласкать друг друга мы с тобой, ну, а после, конечно, нас трахнуть. Уж больно они об этом мечтают. Особенно Борис! Подумай, праведница, мы б эти деньги пополам могли разделить…