— Должен? — удивилась я. — Так у него море денег, он без проблем отдаст, — выпалила я.
— Денег? — рассмеялся Гром. — От денег я, конечно, тоже не откажусь. Но должен он мне нечто другое.
— И что же это?
— Жизнь, Милена, — рявкнул он, впервые назвав меня по имени. — Твой папаша должен мне три жизни. Моя — не в счет.
— Жизни? — переспросила я, покрываясь от страха гусиной кожей.
— Именно. И дьявол мне свидетель, я их заберу. Твою, твоей матери и твоего отца, но он будет последним, чтобы понял, что чувствует человек, когда у него отнимают самых близких…
Глава 8
Гром
6 лет назад
В больницу я приехал через два часа, собрав на своем пути все возможные пробки.
— Она в тяжелом состоянии, — сказал вышедший ко мне врач, — боюсь, и до утра не дотянет.
Меня не хотели пускать в палату, но я прорвался. Отца и шестилетнего брата больше не было, и у меня была лишь мама, но спустя каких-то полчаса и ее не стало. Она будто ждала меня, копя в себе последние крошечные капли жизни. Стоило мне опуститься на край ее кровати, как мама открыла глаза. Ее взгляд был мутным, лицо осунулось и заострилось, как это бывает у тех, кто уже одной ногой перешагнул через порог.
— Мама, — прошептал я срывающимся голосом.
— Сашка… — едва слышна произнесла она.
— Кто это сделал, мам? Кто?
— Сережа? Папа? — одними губами спросила она.
Мама не знала, что их больше нет.
— С ними все в порядке, — соврал я. — Ты только держись, мам.
Мама кивнула, и я понял, что она не поверила. Знала. Чувствовала.
— Это Петровский, — чуть окрепшим голосом промолвила она. — Он был там. Сам был. Папа подписал контракт, а он вот так… Спрячься, Саша, хоть ты спрячься и живи…
Она закашлялась, и на губах выступила кровавая пена.
— Доктор! — бешено заорал я, выбегая из палаты.
Но доктор уже ничем не мог помочь. Ни матери, ни отцу с братишкой.
Их расстреляли прямо на дороге. Вечером родители с братом возвращались с дачи в Москву. Им перекрыли дорогу и расстреляли машину в упор. Отец с братом погибли на месте, а мама дожила до приезда скорой и после операции дождалась меня… Чтобы сказать… чтобы подтвердить имя убийцы. И попрощаться.
Отцу принадлежал огромный участок земли на границе Москвы и Московской области. Раньше там были совхозные земли, а в девяностые, когда все вокруг покупалось, продавалось, приватизировалось, он купил эти земли за бесценок, просто потому что мог купить. Они так и стояли, долгое время не используясь, но пару лет назад отец, уйдя из туристического бизнеса, решил организовать на них фермерское хозяйство. Дела пошли, хоть и требовали огромных вложений и трудозатрат. У отца была деловая хватка, детство, проведенное в советской деревне, и желание делать качественную молочную продукцию. Я отучился в ВШЭ и последний год полностью погрузился в дела отцовского предприятия.
Однако несколько месяцев назад на наш бизнес позарился миллиардер Петровский. Ему не столько нужно была ферма, сколько земля. Петровский строил торгово-развлекательные комплексы по всему Подмосковью и другим областям, а наши земли как раз располагались в таком удобном месте, что этот ублюдок не мог спокойно пройти мимо. Он предлагал отцу купить землю вместе с его бизнесом — отец, конечно же, отказывался, не хотел, чтобы ферма, которая только-только начала развиваться, исчезла и превратилась в очередной шопинг-мол. Петровский давил, намекал, что все равно отцу не дадут дальше работать спокойно. Отец был упрям. Он не боялся. Не верил, что в наше время может случится то, что сплошь и рядом происходило в девяностые. Не верил, что магнат Петровский, готов не только угрожать, но и перейти к действиям.
Сначала произошел пожар в одном из коровников. Мы понесли убытки, но отца это не остановило.
Потом исчезли мама с братом. Их похитили, а отцу позвонили и прямым текстом сказали, что если он не согласится отдать земли за бесценок — о продаже за ранее предлагаемую сумму теперь и речи не шло, — то сначала убьют маму, а следующим станет маленький Сережка. И отец сдался. К черту бизнес — лишь бы родных не трогали.