— Очень тихо, — хмыкнул Широкий.
— Ничего, поплачет — успокоится.
Но слушать истерику я больше не мог и вскочил на ноги. Леха смерил меня насмешливым взглядом.
— Не хуй надо мной ржать, — остановил я друга. — Никакой вины я не чувствую. Еще этого мне не хватало, блядь.
Я пошарил по карманам и пошел в дом. Нашел ключи от машины на столике возле входа.
— Поеду в город, — бросил я Широкому. — Присмотри тут за мелкой и из одежды ей дай что-нибудь. Я чуть перестарался…
— Бабу там найди и поебись как следует, — заржал он, провожая меня. — Говорят, помогает снять стресс.
— Какой, блядь, стресс, — окрысился я. — Я спокойный как долбаный удав.
— Я вижу. Не дрейфь, за Леной присмотрю, трогать не буду.
— Можешь и потрогать, если чешется.
— Не, это поле ты сам вспашешь, — покачал головой Широкий.
— Пошел ты. Смотри, как бы эта мелкая сучка не разжалобила тебя своими слезами и не уговорила отпустить.
— Ты ж знаешь, я баб жалеть не умею, — горько усмехнулся он.
Я знал, а потому доверял Широкому как самому себе. Леха сидел за мошенничество, к которому он мало имел отношения. Он с женой держал фирму. Вернее, фирма принадлежала жене, а Леха в ней трудился гендиром. В результате баба его отмыла немало денег в обход Лехи и сдала мужа, все повесив на него. Широкого посадили на четыре года. Пока он чалился, баба его получила развод и свалила в неизвестность, как выяснилось, с любовником. Леха, в отличие от меня, планов мести не вынашивал, но мы оба знали: попадись ему его бывшая на глаза, он не задумываясь ее пустит в расход.
Откинулся он раньше меня на полгода, за хорошее поведение ему чуть скостили срок, и за это время успел поискать свою бывшую и философски бросить это дело — себе дороже. Но мне впрягся помочь.
— Моя хотя бы никого не убивала, — рационально делал выводы он, — а в твоем случае нельзя не отомстить.
После отсидки первый месяц я занимался только здоровьем: отмылся, отъелся, проверился от а до я, сделал зубы, отдохнул, набил татуировки. Лишь одну мне накололи на зоне, ту, что на спине.
К тому времени, как я вышел, Леха много успел узнать о том, как и чем теперь жил ублюдок Петровский. Потом я купил дом, который играл важную роль в нашем плане с похищением Милены. В московской квартире и на даче, которые остались от родителей, я не появлялся и уж точно не мог притащить туда мелкую, потому что, когда Петровский узнает, кто похитил его дочь, он начнет искать ее по всем старым адресам, ну или новым. А дом во Владимирской области формально ко мне не имел никакого отношения, хоть и был куплен на мои деньги. Леха постарался так, что я задумался: а так ли уж он был невиновен в махинациях фирмы его бывшей? Мошенник от дьявола!
Милена, Милена… Я и не думал, что за два дня рядом с мелкой у меня так начнет рвать крышу. А все проклятая человечность, мать ее.
— Чтоб ты провалилась, сучка! — со злости я запустил стаканом в огромное окно. Хорошо, что оно было из толстого пластика и не билось.
Мелькнула мысль снять девочку по вызову, но тут же исчезла: не люблю профессиональных шлюх, никогда не понимал увлечение пацанов такими женщинами. Да, немуторно: заплатил — тебе все сделают. Но меня от таких баб воротило.
— Слишком ты чистенький, — ржал надо мной Синий. Именно. Грязи за пять лет мне хватило.
Наутро я решил подзадержаться в городе, разведать обстановку, а еще наведался в торговый центр. Из-за меня мелкая осталась без одежды, да и вообще… не ходить же ей год в одних трусах, хотя окажись девка посговорчивей, нижнее белье ей бы не понадобилось вовсе. При мысли о голой Милене мой член тут же вздыбился. Сука! Это надо ж так реагировать на какую-то бабу! Еще и не бабу даже, а девочку-целочку.
Глава 12
Милена
Следующие два дня прошли в относительном спокойствии. Гром уехал и не появлялся. Я сидела тихо, хорошо усвоив урок: попытаюсь еще раз сбежать, меня или сожрет собака или изнасилует Гром. Что было хуже, я не знала, и поэтому выбрала единственное, что мне оставалось — смириться. Я знала, что отец меня ищет, и могла лишь надеяться на то, что он каким-то чудом узнает, кто меня похитил и где держат. Однако я уже была три дня в этом проклятом доме, а меня так и не нашли. Надежда таяла…