— Твои вещи, — раздался от двери голос, и я тут же заледенела.
Я обернулась, машинально обняв себя руками и вжавшись в стену возле окна.
Гром опустил какие-то пакеты на пол возле двери. Вот я дурочка. Думала, что он приехал и тут же снова уехал. А получается, что уехал Алексей… Боже! Мы что, теперь с Громом тут вдвоем.
— Да, мелкая, теперь я за старшего, — насмешливо сказал он, словно прочитав мои мысли. — Здесь вещи и другая девчачья хрень, которая тебе может понадобиться.
Я хотела огрызнуться, сказать, что он сегодня чрезмерно добр. Пытается таким образом извиниться?
— И нет, это не извинения, — снова прочитал мои мысли Гром. — Я бы был не против, если бы ты ходила в чем мать родила, — засмеялся он.
Скотина! Какая же все-таки скотина… Хоть и красивый. Гром был красив той жесткой мужской красотой, которая создавала ауру опасности вокруг него. Злой, агрессивный, с великолепным телом и этими синими-синими глазами. Ему только в модели, а он бывший зэк. Я невольно поежилась.
— Замерзла? — тут же отметил мое движение он. — Только скажи — я согрею. — И эта невыносимо притягательная улыбка.
— Оставь меня в покое, — все-таки не выдержала я.
— И не подумаю. Давай разбери свои новые шмотки, а потом приготовь мне пожрать.
Он вышел, смерив меня таким взглядом, будто бросал вызов: отвечу ли я или все-таки промолчу. А мне очень хотелось ответить, я вообще никогда не была забитой тихушницей, но я знала, что в данном случае лучше подрезать своей гордости язык, потому что Гром нарочно меня провоцировал, зная, что я в его власти, и он может сделать со мной все что захочет.
Глава 13
Гром
Как и предполагалось, на следующий день после исчезновения Милены Петровской ее папаша сделал заявление. Правда, заявление это было немногословным и аккуратным. Видимо, Петровский боялся, что это просто очередная выходка Милены: она уже сбегала из дома, в восемнадцать лет. Причин никто не знал, хотя предположить легко: сучка была избалована деньгами и доступностью всего, а потому просто бесилась от безделья.
Синий сообщил, что менты и люди Петровского прочесали местность на подъезде к дому, но ничего не обнаружили. Телефон, видимо, не нашли или он был отключен. Найдут наверняка через день-два, хотя бы приблизительно отследив, где он. Только для Петровского и ментов это путь в никуда. Милены-то рядом с трубочкой давно нет. Дня через два, когда Петровский поймет, что дочь не просто сбежала, а что, скорее всего, ее похитили, он начнет делать громкие заявления и ждать звонков от похитителей. Наверняка устроит шоу. Хороший мы ему пиарчик сделали: у несчастного кандидата в губернаторы похитили дочь. Наверное, он будет думать на тех, кто против его политической карьеры. Я был уверен, что о каком-то убитом предпринимателей Владимире Громченкове он давно забыл. О его сыне, то есть обо мне, — тем более. А значит, когда через пару недель мы подкинем ему сначала фотографии моей семьи с места расстрела, а потом и колечко Милены, которое я заметил у нее на пальце, он очень удивится. А дальше… Дальше он сообщит в СМИ, что Милена нашлась и уехала отдыхать за границу, или придумает любую другую хрень. Потом он снимется с предвыборной гонки, а потом лишится и всего, что у него есть. Если Петровский не будет достаточно сговорчивым, придется… придется его убедить через Милену. Снимем видео с мелкой, где парни ее как следуют потрясут. Вариантов дать понять Петровскому, что мы не шутим, много. Мы с Широким следили за Петровским и его семьей год и знали, насколько сильно тот любил дочь. Вот и выросла овца, которая верила в то, что ее папаша святой. До сих пор верит. Дура.
Я заехал в один из сетевых столичных моллов, чтобы купить Милене одежду. Обычные шмотки. Я зашел в один из тех магазинов, где продавалась сразу все: от верхней одежды до носков. Блядь, мне даже пришлось белье ей покупать. И это возбуждало. Я побросал в огромную корзину все подряд, что навскидку подошло бы мелкой по размеру.
На следующей день, когда я уже собирался двигать в обратный путь, мне позвонил Широкий и сказал, что девке нужны гигиенические прокладки. Твою мать! Сучка в течке.