Глава 15
Гром
Блядь, если так будет продолжаться, я скурю себе все легкие. Мелкая заставляла меня на стенку лезть от желания нагнуть ее и засадить. Стоит у разделочного стола, обтянув задницу спортивными штанами. Придурок, сам купил ей такие штаны. Размерчик угадал. Лучше бы взял на два больше. А еще лучше — паранджу. Интересно, с лифчиком не промахнулся? Крови она с детства боится. Мама моя тоже боялась, всегда… Стоило порезать палец или ссадить колено, ей тут же становилось плохо. Черт, черт, черт! Я пнул кресло из ротанга, стоявшее на веранде, и оно с грохотом отлетело в сторону, врезавшись в парапет... Мамы больше нет. Давно уже нет. И в этом виноват ублюдок Петровский! Не забывай, мать твою, чья она дочь. Не забывай, Гром!
Милена, наверное, еще час с лишним возилась на кухне. Я не дождался, пока она меня позовет, и сам вернулся в дом. Стол был накрыт: две тарелки с приборами, два стеклянных стакана под воду, салфетки, глубокая миска с овощным салатом. Мелкая как раз нагнулась к духовке, чтобы вытащить оттуда ароматно пахнущее мясо. У меня аж рот наполнился слюной. Только, блядь, не от запахов пищи, а от позы Милены. К паху прилила кровь, и член тут же затвердел. Я еле себя удержал от того, чтобы подойти к ней сзади, спустить штаны и присунуть.
— Долго ж ты возилась, — с издевкой сказал я.
Милена вздрогнула, прозрачная жаростойкая емкость с приготовленным мясом подпрыгнула и почти выскользнула у нее из рук. Мелкая взвизгнула. Моя реакция оказалась быстрой. Подскочив к Милене, я помог ей удержать форму, обхватив ее руки в прихватках своими. А мой член, блядь, тут же прижался к пояснице девчонки. Какая ж ты маленькая…
— Что ж ты такая дерганая, — усмехнулся я.
Она стояла замерев. Я чувствовал, как она сжалась и боялась пошевелиться. Наверняка ощутила мой стояк.
— А ты думаешь, можно расслабиться рядом с человеком, который чуть тебя не изнасиловал и который собирается тебя убить? — процедила она сквозь зубы.
Я направил ее руки с блюдом к столу, и мы вместе аккуратно опустили емкость на его поверхность. Моя ладонь тут же легла ей на живот, и я хрипло прошептал ей в затылок:
— Я тебе обещаю, мелкая, что ты еще обязательно расслабишься и будешь млеть, когда я буду на тебе и в тебе.
— Отпусти. — В голосе ее звенел животный страх.
И я отпустил. Милена тут же дернулась, чтобы выбежать из кухни, но я ее остановил:
— Садись есть.
Видимо, девочка научилась усваивать уроки с первого раза. Она послушна села. Ее щеки раскраснелись, и я, твою мать, знал отчего. Этой сучке я нравился, хоть она меня и боялась, как огня. Я улыбнулся и глазами указал на мясо, блюдо с которым так и осталось на разделочном столе. Милена поднялась и переставила его на обеденный, упрямо поджав губы. Не привыкла, что ей командуют. Я тоже не привык так обращаться с бабами. Не каждый же день похищаешь дочь своего врага только с тем, чтобы понять, что не хера не знаешь, как с ней быть.
Мы молча принялись за еду.
— А ты, оказывается, и правда умеешь готовить, мелкая, — похвалил я. — Наверняка думала, как бы подсыпать мне яду.
— Не нашла, к сожалению, — огрызнулась она.
— Где готовить научилась? У тебя ж небось полный дом рабов?
— У рабов и научилась.
— Охуеть ты смелая сегодня, — засмеялся я. — Зубки решила показать?
— А мне разве есть что терять? — Она наконец-то посмотрела мне в глаза.
Я пожал плечами.
— Ты и правда меня убьешь? — Вся спесь мгновенно ушла с ее лица. Вот ее колбасит — то задирает меня, то дрожит от страха.
— Дальше ты спросишь про способ, которым я буду тебя убивать? — скривился я.
— За что? Я ведь ничего тебе не сделала, — в отчаянии проговорила она.
— Ты дочь своего отца. — Я покрутил вилку в руках.
— И значит, я тоже виновата в каких-то эфемерных грехах?
— Эфемерных? — Я с силой сжал вилку. — Эфемерных?
— Что случилось с твоей семьей? При чем тут мой отец? Хотя бы это ты можешь мне объяснить? — Ее голос срывался, наполняясь слезами, но глаз Милена не отводила.
Я так сильно сдавил вилку, что она согнулась. Я отшвырнул ее в сторону и вышел, ни слова не говоря. Вошел в кабинет, вытащил из ящика стола охапку фотографий. Когда я вернулся в кухню, Милена сидела все на том же месте и в той же позе. Я бросил на стол рядом с ее тарелкой снимки. Они рассыпались веером.