— Вот что с ними случилось, — сухо проговорил я. — Красноречивее любых слов.
Фотографии были сделаны людьми, которые обнаружили расстрелянную машину родителей на дороге и которые вызвали ментов и скорую. Тут же были и снимки, сделанные мусорами. Тело отца лежало у передних колес автомобиля. Чуть позади мама, прикрывшая собой братишку. Только вот Сережке первая же пуля угодила в голову, а мама еще жила…
Я стоял позади Милены и не видел ее лица. Она дрожащими пальцами перебирала фотографии.
— И это сделал мой отец? — наконец хрипло проговорила она.
— Можешь не сомневаться.
Она встала и обернулась. Слезы в глазах. Правильно, плачь мелкая. Я вот давно разучился.
— Тогда чем ты лучше его, если собираешься мстить ему вот таким образом?
— Не смей! — заорал я и, схватив ее за плечи, начал трясти. — Не смей меня сравнивать с этим мудаком, сука! От отродья родится отродье! — Я отпихнул ее от себя, и она наткнулась на стол, уперлась в него руками.
— Значит, и твои родители отродье, раз у них родился сын, который не разбирает методов, — выпалила она.
Я размахнулся и влепил ей пощечину. Не так, чтобы со всей силы, но ее голова дернулась. Мелкая всхлипнула, схватившись за щеку.
— Сука конченая.
В следующее мгновение мне в плечо впилась вилка. В самый последний момент я успел чуть развернуть корпус, и оружие Милены прошло по касательной, продрав кожу… Больно, блядь!
Глава 16
Милена
Гром посмотрел на меня совершенно осатаневшим взглядом, и я думала, что он убьет меня тут же. Наверное, я была готова к этому. Плевать, пусть убивает… А вместо этого Гром меня схватил в свои медвежьи объятия и прижал к себе. Прижал так крепко, что я не могла пошевелиться. Слезы градом катились по щекам. Лицо горело.
— Прости, мелкая, прости, — вдруг зашептал Гром.
— Никогда баб не бил, но дьявол мне свидетель, ещё хоть раз скажешь, что я такой же, как твой отец, и я тебя задушу собственными руками, — пообещал Гром.
Он отстранился, заглянул в мои глаза, а я, как дурочка, всхлипывая в полный голос, спросила:
— Это правда он сделал?
— Зачем бы мне было выдумывать, мелкая?
Он отошёл к холодильнику, достал оттуда форму для льда и высыпал кубики на полотенце, завернул и приложил к моей щеке.
— Ты скотина, — всхлипнула я.
— Я знаю, мелкая. Пару дней назад я просил тебя вести себя тихо, а ты то и дело выводишь меня на эмоции.
— Так убей меня, чего тянуть?
— Так хочешь сдохнуть? — усмехнулся он.
Я вдруг увидела, что рукав его футболки весь промок от крови, и она начала скапывать на светлый пол. И моя футболка тоже была запачкана кровью. Его.
— Гром, — еле ворочая языком, пробормотала я.
Ноги стали ватными, к горлу подкатил ком, в глазах все потемнело, и мир померк.
В себя я пришла на кровати в своей комнате. Осмотрелась и попыталась сесть. Грома не было. Бросил меня тут и ушёл. Хорошо хоть не оставил валяться на окровавленном полу в кухне.
Через минуту дверь открылась, и он появился на пороге. В чистой, не окровавленной футболке, слава богу. А вот моя до сих пор была в пятнах.
— Очухалась, неженка? — с сарказмом спросил он.
— Как видишь, — пробормотала я.
Он сел на край кровати и бесцеремонно, прикоснувшись к моему подбородку, стал рассматривать моё лицо, поворачивая его к свету настольной лампы.
— Ничего, мелкая, синяка не будет, — констатировал он.
— Значит, можно бить дальше? — с таким же сарказмом, как у него, спросила я.
— Не говори всякую хуйню и не будешь получать по роже. — Он встал.
Мне не верилось, что ещё несколько минут назад он, испугавшись своего поступка — видимо, Гром, и правда не бил женщин раньше, — просил прощения и обнимал меня, пытаясь извиниться. Сейчас он снова стал той сволочью, какой я его знала все эти дни. Господи, будто год прошёл...