— Заткнись! — рявкнул он, налетая на меня и тыча мне в лицо пальцем. — Заткнись и лучше не напоминай мне о своем папаше!
Я отшатнулась, споткнулась и упала, сильно приложившись копчиком об пол. Гром стоял прямо надо мной, широко расставив ноги.
— Что, не нравится ни черта не понимать и чувствовать себе униженной, Милена Петровская? — выплюнул он. — Привыкай!
Я разрыдалась, но его это не проняло. Гром лишь скривился. С ужасом я поняла, что если сейчас же не схожу в туалет, то мой мочевой пузырь лопнет.
— Я хочу в туалет, — прошептала я, уже не пытаясь стереть с лица слезы.
Злость, полыхавшая ярким огнем в его глазах, поутихла.
— Сортир там, в конце коридора, — кивнул он на дверь и швырнул на пол бутылку воды, которую до сих пор сжимал в руке. Она подкатилась ко мне, больно стукнув бедро. — Это на попить, мелкая. Завтра все остальное.
Гром пробежался по мне глазами, остановился на груди, соскользнул к ногам в тонких джинсах. Я нервно одернула задравшуюся и обнажившую полоску кожи на животе блузку. Он усмехнулся и вышел. Я наконец-то выдохнула и поднялась с пола. Даже думать не хотелось о том, что он имел в виду под этим «остальное завтра».
Только когда его шаги стихли внизу лестницы, я набралась смелости выйти из комнаты и отправиться на поиски ванной.
Дом, куда меня привезли похитители, казался совсем новым, комфортным, даже богатым. В ванной обнаружилась новенькая сантехника, идеально-чистая. Я сходила в туалет и умылась. Сунув руки под воду, я поморщилась, когда она попала на ссадины на запястьях. Пальцы дрожали мелкой дрожью. Из зеркала, висевшего над раковиной, на меня смотрело мое собственное испуганное отражение с покрасневшими от слез глазами и всклокоченными волосами.
Я вернулась в комнату. Здесь была большая кровать, комод, шкаф — современная довольно дорогая мебель. Видимо, это чья-то дача. И видимо, кого-то вполне обеспеченного. А это значит, что им и правда не нужны деньги моего отца? Тогда зачем они похитили меня? Что говорил этот Гром? Я здесь благодаря своему отцу? Что он имел в виду? Я видела, как он буквально вскипал, стоило мне упомянуть папу… Что это, если не похищение с целью получения выкупа?
Я снова всхлипнула и подошла к окну. За ним было темно, лишь лунный свет и редкие звезды бросали скудный свет на окружающее пространство. Мое сердце больно колотилось о ребра. Ни единого фонаря, ни единого светящегося окна какого-нибудь далекого жилья. Значит, не соврал Гром и правда привез меня в глушь. Что они собираются сделать со мной? Мучить? Издеваться? Насиловать? У меня была сотня вопросов и ни одного ответа.
Глава 4
Гром
Я достал из пачки последнюю сигарету и, скомкав ненужную теперь картонку, запустил ее в урну, стоявшую неподалеку. Позвоните отцу, он даст столько, сколько хотите! Твою мать. Она только открыла рот, чтобы сказать это, а я уже кипел желанием свернуть ее тонкую шейку. Чего вы от меня хотите? Можно подумать, я знал. Когда я продумывал план, в голове все казалось простым. Я был уверен, что меня ничем не проймешь, но теперь, когда девчонка оказалась в моих руках… мне вспомнились эти серые заплаканные глаза, эти торчащие под тонкой блузкой сиськи, которые будто орали: «Давай, Гром, сомни нас!» Полоска голой кожи плоского живота. Твою ж мать! В штанах стало тесно. Молодец, Гром, просто молодец! Еще не хватало думать об этой мелкой девке в таком ключе. Ты, черт возьми, зачем ее сюда привез?
Вдали послышался шум приближающегося автомобиля. Я поднялся и спустился со ступенек, направившись к воротам. Распахнул их. На участок вкатил неприметный «опель» Широкого.
Я закрыл ворота, развернулся, посмотрел на окна комнаты, где была Милена. Девчонка сидела на подоконнике, обнимая себя руками. Она не видела меня, а вот мне ее силуэт был виден отчетливо. Опять ревет, наверное. Ничего, пусть поплачет. Ей полезно.
— Любуешься? — раздался сзади насмешливый голос друга.
— Ага, облюбовался весь.
Я уселся на ступеньку крыльца. Леха сел рядом, поделился со мной очередной сигаретой.