- Дарин, - спрашиваю дочь тихо. – А папа у тебя строгий?
Дочурка хмурится, не понимая о чем речь.
- Не знаааю даже, - улыбается теперь она. – Ты вроде добрый.
- Да я не про себя, - отмахиваюсь, сидя на корточках. – Я про нового папу, - тут же осекаюсь. – Ну или про основного…
- Какого? – опять не понимает.
- Я про дядю Лешу спрашиваю! – уже немного эмоционально разговариваю. – Как он? Строго к тебе относится?
Даринка подходит к стеклу еще ближе. Невольно начинает колотиться сердце. Будто хочет сказать мне что-то секретное. Может быть он ее ругал? Или того хуже бил? Или еще чего хуже…
- Какого дядю Лешу? – шепчет дочурка.
Что-то странное, но выяснить все же надо.
- Который с вами живет, - пожимаю плечом. – Или который приходит к вам в гости.
- К нам никакой дядя Леша не приходит, - мотает головой Даринка. – Мама общается только с тетей Ларисой и дядей Стасом. Они в доме напротив живут. И то очень редко. Больше по телефону с тетей Ларисой разговаривает.
На душе становится легче. Хотя и вопросов еще больше…
- Пап, ко мне сейчас мама придет, - шепчет дочь. – Ты или прячься, или оставайся.
- Я лучше пойду, - улыбаюсь ей. – Потом с мамой побеседую.
- А вы не ругаетесь? – в глазах надежда.
- Нет, - отрицательно качаю головой. – Больше не ругаемся.
Я сказал чистую правду. Потому что после той встречи в день сдачи анализов, старался просто не пересекаться с Сашей.
Вот и сейчас прячусь за углом, но не ухожу, поскольку врач велел зайти к нему вдвоем. Саша проходит быстрым шагом мимо меня, не обращая внимания на окружающих. Тихо подкрадываюсь к палате. Хочу послушать, о чем они говорят. В открытую общаться втроем пока не получается…
- Назаровы! – зовет нас врач после нескольких минут моего подслушивания.
Идем с Сашей в кабинет, словно на казнь. В душе тоска. Никакого волнения. Наоборот. Будто уже отчаяние проявляется. Что это? Интуиция?
- Мы получили результаты ваших анализов, Герман Маркович, - поджимает губы врач, и я понимаю, что на успех рассчитывать не приходится.
- И как?! – подскакивает от нетерпения Саша.
- Отец не может быть донором для дочери, - качает удрученно головой мужчина.
Мысли о том, что возможно, я не отец Дарины, сами собой появляются. Но гоню их прочь. Саша настолько сильно ненавидит меня после той ситуации с пышногрудой блондинкой, что вряд ли ко мне обратилась бы за помощью. Ей понадобился месяц, чтобы решиться на встречу со мной.
- И что теперь делать? – трясущимися губами интересуется Саша.
Мужчина смотрит на нас и не решается озвучить запасной вариант. Но все же через глубокий вздох, и убрав документы, выдает:
- Можно попробовать взять костный мозг у брата или сестры Дарины.
Смотрю вопросительно на Сашу. Может быть, я чего-то не знаю?
- Но у нее нет никого, - тут же отвечает на мой вопрос, внимательно смотря на врача.
- Но вы же можете родить, - предполагает мужчина. Дальше он начинает размахивать рукой от меня к Саше. – Вы вдвоем можете стать родителями кровного брата или кровной сестры своей дочери.
До меня начинают доходить слова врача. И я уже готов на все, но Саша, кажется, против…
- Что?! – кричит, смотря на меня в упор. – Да ни за что в жизни!
- Разве былые обиды могут стать причиной гибели вашей дочери? – задает врач тот вопрос, который припечатывает нас обоих.