— Ай, — пискнула, но тут же растянула губы в ухмылку, потому что почувствовала, как запульсировал клитор. Томящаяся боль вновь окутала нижнюю часть тела, и мне хотелось шире расставить ноги, чтобы показать, как я могу доставить себе удовольствие по-настоящему. Но я не пошевелилась, потому что часть моего ума все же трезво оценивала обстановку: мы сейчас у всех на виду, как будто показываем сессию для массы глаз. Хотя так оно, по сути, и есть.
— Приступай, саба, — рыкнул Дубровский.
Я снова провела язычком по губам, словно готовилась исполнить все по натуральному. Слышала глубокий вдох Кости, и знала, что он приковал ко мне свой взгляд, продолжая изучать меня, чтобы потом распознавать каждый сигнал и движение моего тела.
— Зачем представлять? — задаю ему вопрос, хмурю брови, но глаза по-прежнему держу закрытыми. Константин вновь щиплет за оба соска, и из меня тут же вырывается стон. Я свожу ноги, терплю это мучение, но продолжаю сопротивляться. — Зачем, если я могу это сделать все при закрытых дверях?
— Нет, — грубо обрывает, — ты сделаешь это сейчас, только словами. Я хочу знать, как ты можешь описывать свои ощущения, — он прочищает горло, — и насколько они могут оказаться реалистичными.
— А, если у меня нет представления, как это делать? — все же распахиваю глаза и смотрю на него с вызовом. Дубровский приковал меня своим черным взглядом. А потом я встала, и мужчина не стал сопротивляться. Вижу, что мои слова его смутили, и он попытался уличить меня во лжи. Моя кожа раскраснелась, я чувствую, как пылают щеки и те места, где Константин прикасался своими ладонями. Обстановка напоминает сброшенную мину на землю и пока крутится сверчок — она не взрывается. Мужчина убрал стул, который был между нами, встал еще ближе ко мне. Захватывает за шею и приближает к себе. Глаза в глаза. Сама же держу свои руки у него на талии, и мне нравится ощущать теплую кожу сквозь его рубашку.
— Тогда, — он ухмыляется, опустив взгляд на мои губы, — мы вернемся к этому уроку позже, Виктория. — Чёрные глаза приковывают к месту, на котором мы оба стоим, и даже пошевелиться нет никакого желания. И вся обстановка вокруг не имеет для меня никакого значения. Потому что есть только он и я. — Идем, — Константин обрывает вновь этот электрический импульс. И я фыркнула. На что он только ухмыльнулся, затем взял меня крепко за руку, переплетая пальцы в замок. — Пора получать наказание, саба. Или ты думала, что всё сойдет рук, а? — с издевкой задает вопрос, искоса посматривая на меня, когда мы двинулись на выход. Точнее туда, где все началось. Предвкушение волнительной волной нахлестывает с головой. Я вцепилась в руку Дубровского, только и поспевала на своих высоких шпильках, боясь зацепиться за что-либо и грохнуться со всем изяществом перед гостями.
— Нет, — отвечаю, едва перевожу, сбившееся от скорой ходьбы, дыхание. Рука мужчины замерла на ручке двери, и он тревожно посмотрел на меня, посчитав, что я отказываюсь входить. Поспешила уточнить: — Нет, я не намерена избегать наказания, мой Господин, — и опускаю глаза вниз, проявляя покорность. Дубровский затих, а потом приподнял мое лицо, прикасаясь к подбородку.
— Вика, я не твой господин, — сурово произносит, будто жалит словами. Хмурится, опустив взгляд снова на губы, а потом вновь смотрит в упор: — но, сегодня я не против им быть для тебя, — посылает сначала улыбку, которая едва касается его глаз. Что за борьбу он ведет с собой? Нахмурившись, я последовала за ним, как только Константин отпер дверь в комнату.
Глава 10
Комната, в которой всё началось, уже была подготовлена так, как я просил Эдуарда. С левой стороны стоял Андреевский крест; Х-образная деревянная стойка, обшитая черной гладкой кожей. А с потолка свисали две цепи — для подвешивания, рядом красный кожаный диван, чтобы наблюдать за сабой. Вся стена сбоку увешана атрибутами, начиная от легких стеков с мягким наконечником, заканчивая тростью, различного размера. Свет приглушён, и создается впечатление, будто попал в мир, где всегда мрак, но тёплый и обещающий подарить исключительное удовольствие. С правой стороны — кровать покрыта красной тканью, похожей на щёлк, но я не уверен в этом. Так же обратил внимание на стену у кровати — она была оббита твердой тканью, и, приглядевшись, заметил на ней мелкие ворсинки, как наконечники для стимуляции всего тела. Возле неё стоял козл, под стать остальным атрибутам. Отлично! Идея сама собой сформировалась, а пока, следует лучше познакомиться с Викторией, кстати, которая так легко прошла мимо меня и уже ожидала следующего приказа.