Глава 19
Он называл себя Бестелесным и с недавних пор приобрел дурную привычку хвастаться своими подвигами, особенно одним, тем, что вознёс его воровской авторитет до небес, — расхищением неприступной гробницы. Это был красивый мужчина, истинный сын Египта: смуглый, с длинными вьющимися волосами, чёрными, как и его душа. Его глаза горели азартным блеском. Он подводил их свинцовой пудрой, отчего те становились ещё более выразительными.
Диктис не боялся ни проклятий, высеченных над входом в гробницу, ни гнева богов. Он знал, что после смерти сорок два судьи Аменти бросят его сердце жуткому чудовищу с головой крокодила и телом льва, поэтому стремился здесь, в верхнем мире, взять от жизни как можно больше. Его отец погиб при строительстве пирамиды, раздавленный гранитным блоком вместе со своими товарищами. Мать умерла, рожая его младшего брата, который вскоре зачах от голода. Его ждала участь простого нильского земледельца, но он был слишком амбициозен и полон ненависти, чтобы довольствоваться такой судьбой. Он жаждал богатства, но ещё больше — мести.
Десять лет назад, когда умер отец и его труп принесли к берегу Нила вместе с телами ещё сотен таких же несчастных, Диктис поклялся, что отомстит. Он разграбит проклятую пирамиду, возведённую на чужих костях. Заберет всё — золото, серебро, драгоценные камни, даже ненужные ему магические фигурки ушебти, призванные вместо номарха работать на небесных полях. Выковыряет у статуй глаза. Отдерет золотые пластины, прикреплённые к сундукам и колесницам. А всё, что не сможет унести, разобьёт, дабы в загробном мире ненавистный номарх влачил жалкое существование простого крестьянина.
Нет. Ненависть Диктиса была слишком сильна, чтобы ограничиться ограблением. Сколько раз он представлял, как приподнимает погребальную маску и кладёт ладонь на обмотанное лентами лицо мумии. Как сжимает пальцы в кулак, превращая череп в труху. Как отламывает у мёртвого Кархедона ногу, чтобы там, в другом мире, сделать его калекой.
Эти мысли скрашивали жизнь, пока Диктис ждал, когда старый узурпатор умрёт и можно будет приступить к воплощению своего плана. Вот уже пять лет мужчина возглавлял банду разбойников: пиратов и беглых каторжников, людоедов из далёких африканских племён. До сих пор ему удавалось их контролировать, но он знал, что ходит по краю пропасти и одно неверное движение превратит его из вожака в добычу. Диктис не имел права на ошибку, потому что должен был пережить номарха и отомстить. Эта цель завладела им целиком и со временем превратилась в манию.
Все свои вечера мужчина проводил в одной и той же пивной: общество его людей — этих безбожников и отбросов — Диктиса утомляло. Иногда он покупал себе женщину, чтобы утолить похоть. Но дешёвые шлюхи вызывали чувство гадливости, и каждая такая близость заканчивалась одинаково — непреодолимым желанием скорее смыть с себя грязь.
Кто-то, проходя мимо, нечаянно окатил грабителя пивной пеной. Диктис оторвал взгляд от грязной столешницы и уже собирался обругать наглеца, но так и замер с открытым ртом. Перед ним, улыбаясь, стояла редкой красоты девушка с рыжими волосами до талии. Настоящая ожившая мечта. Он даже решил, что выпил слишком много пива и у него начались видения. Или это дым конопли подействовал на него так? Рыжие волосы были его тайной слабостью. Он почувствовал, как в паху набухает приятная тяжесть.
Улыбка девушки стала шире. Протянув руку, незнакомка коснулась его подбородка и со снисходительным выражением закрыла Диктису рот.
— Не хочешь извиниться? — язвительно сказала она. — Из-за тебя я разлила своё пиво.
Грабитель опешил от такой наглости.
— По-моему, это тебе следует извиняться, — проворчал он, когда к нему вернулся дар речи.
Рыжеволосая пожала плечами. Глаза её странно вспыхнули, и она с гадкой ухмылкой выплеснула остатки пива ему в лицо.
— Извини.
— Что ты себе позволяешь?! — взревел Диктис, схватив незнакомку за плечи и с силой прижав к стене. — Жить надоело?!
Девушка посмотрела куда-то через его плечо и покачала головой. Обернувшись, грабитель увидел высоченного негра, замершего в дверях и явно порывавшегося прийти на помощь.
— Ты меня помнишь? — прошептала прекрасная египтянка, и Диктис почувствовал, как тело, прижатое им к стене, напряглось в ожидании. Удивлённый, он заглянул девице в лицо, но и без этого точно знал, что никогда прежде её не видел. Такие утончённые правильные черты он бы запомнил, не говоря уже о редком для Египта цвете волос.
— Я тебя не знаю, — покачал он головой, непривычно растерянный.