Нубиец заметил, что на нём нет ни клочка одежды, и поспешил прикрыться. Нейт видела, что ему неприятно чужое пристальное внимание.
— Я надеюсь, ты не пострадала? — спросил номарх с притворным сочувствием. — Когда вернёмся, тебя осмотрит мой личный лекарь.
«Что за глупый старик!» — подумала Нейт, но вслух сказала:
— Благодарю, повелитель, вы очень добры.
Когда Кархедон ушёл, Гиант помог ей подняться и проводил в каюту, где в углу стояла грубо сколоченная кровать, а на низком столике мерцал глиняный светильник. По приказу номарха слуги предложили фаворитке вина, чтобы успокоиться. Руки тряслись, и она с трудом поднесла чашу к губам. Нейт сняла мокрое платье и завернулась в оленью шкуру. Её била дрожь. Чем больше Нейт думала о случившемся, тем яснее осознавала: за борт её столкнули намеренно. Хотели убить. Она попыталась вспомнить всех, кто в этот момент был на палубе.
«Скорее всего, это женщина, — размышляла она. — Наложница Кархедона. Возможно, бывшая фаворитка. Никто другой не может желать мне смерти. Надо спросить Гианта, к кому номарх раньше проявлял особую благосклонность».
Глава 23
Вечером Кархедон устраивал пир по случаю удачной охоты. Нейт вместе с другими девушками должна была развлекать гостей песнями и танцами под аккомпанемент флейты. Кроме того, она собиралась играть на арфе, пока вельможи будут в неумеренных количествах поглощать вино и пробовать запечённых с медом гусей, которых сами добыли на ужин. Однако после случившегося Кархедон проявил несвойственное ему милосердие и освободил Нейт от её обязанностей до тех пор, пока она не оправится от пережитого стресса. Многие наложницы из тех, кого правитель обделял вниманием, мечтали попасть на пир: это было какое-никакое, но развлечение. Дни в гареме казались чересчур длинными. Девушки проводили часы в безделье, гуляя по царскому саду или сидя на подушках у края бассейна. Ели, спали, вели бессмысленные беседы, не представляя, как убить время от завтрака до обеда и от обеда до ужина. Любая расстроилась бы, узнав, что не будет участвовать в праздничном пире, Нейт же не слышала новости лучше.
Дверь в комнату отворилась. Несколько секунд Гиант стоял на пороге, словно не решаясь войти. Нейт кивнула, и он опустил серебряный поднос с ужином на прикроватный столик.
— Ты спас мне жизнь, — сказала она и, поднявшись на цыпочки, нежно потёрлась о его нос своим. — Спасибо.
Нейт всё думала о том, что случилось. До того дня она не воспринимала своего чернокожего любовника всерьёз. Не из-за увечья — нет! — а потому что он был рабом. Рабом покорным, смирившимся со своей участью. И конечно, она представить не могла, что Гиант способен на столь храбрый поступок. Броситься в реку, кишащую крокодилами… Озноб пробирал, стоило только вспомнить, как её любовник зажимал пасть этому гигантскому речному дракону.
Когда Нейт размышляла, какой мужчина ей нужен, то приходила к одному и тому же выводу: она не может принадлежать человеку слабому, глупому и безвольному. Прежде чем полюбить, она должна проникнуться уважением, убедиться, что избранник её достоин. Что касается Гианта, Нейт не считала его сильной личностью, но после того, как он спас ей жизнь, не знала, что и думать. Был ли он тем мужчиной, кому она могла бы, не опасаясь, себя доверить? В любом случае пока Нейт не собиралась ломать над этим голову: все её мысли занимал Диктис.
— Меня пытались убить, — сказала наложница, сменив тему. — Кто-то толкнул меня, когда я наблюдала за охотой.
Гиант замер, растерянно наблюдая за тем, как она ходит по комнате.
— Ты кого-нибудь видела? — наконец спросил он.
— Если бы я видела, кто это сделал, то давно рассказала бы обо всём номарху. Но у меня есть догадки. Скажи, кому я могла перейти дорогу?
Гиант задумался.
— Раньше эти покои занимала Тахенвет, они самые роскошные во дворце, по крайней мере, в восточной его части.
— Тахенвет? — повторила девушка. Сколько бы она ни напрягала память, перед глазами возникал собирательный образ высокой, ярко накрашенной египтянки. Но так выглядели почти все наложницы Кархедона. — Его бывшая фаворитка?
— Её статус и сейчас очень высок. Когда-то Кархедон обещал сделать её своей женой, но, видимо, передумал. Тахенвет до сих пор лелеет надежду. Считаешь, это могла быть она?