Нейт пожала плечами.
— Возможно, если она видит во мне угрозу.
— С твоим появлением Кархедон стал дарить ей меньше подарков и реже приглашать по вечерам в свою спальню.
— Ей так нравится его развлекать? Тогда я с удовольствием уступлю ей эту привилегию.
— Тахенвет хочет быть уверенной в своём будущем, а для этого ей нужно стать женой Кархедона, иначе после смерти номарха она вместе с другими наложницами перейдёт в собственность его преемника. Никто не знает, кого новый правитель выберет своей фавориткой. А Тахенвет привыкла к роскоши и уважению, к свободе, которую ей даёт высокий статус, — подумав немного, Гиант добавил: — Если кто-то действительно покушался на твою жизнь, ты должна быть особенно осторожна. Любимое оружие интриганок — яд. Кто-то должен пробовать всё, что тебе приносят. Даже не прикасайся к еде, пока не убедишься, что она не отравлена. — Он посмотрел на стоящий на столе поднос.
— Тогда принеси мне для этих целей кошку, а лучше котёнка.
Гиант неодобрительно покачал головой.
— Ты разгневаешь Бастет.
— Боишься? Ничего, я обращусь с этой просьбой к номарху.
— Не вздумай. Он скажет тебе то же самое. Кошка — священное животное. Даже при пожаре её выносят из дома первой, а уже потом спасают детей. Кархедон предложит тебе одного из своих рабов, крестьянского мальчика лет шести.
— Я не хочу подвергать опасности жизнь ребёнка. Либо ты принесёшь мне кошку, либо впредь будешь спать один.
Вспомнив, что Гиант спас ей жизнь, Нейт смягчила слова лукавой улыбкой.
Евнух вздохнул:
— Хорошо. Я сделаю всё, что ты хочешь. Но помни, за убийство кошки тебе грозит смертная казнь. Никому не рассказывай, для чего ты её используешь.
После того как мужчина ушёл, Нейт свежим взглядом осмотрела свою просторную комнату. Гиант сказал, что ей достались лучшие покои в восточной половине дворца, принадлежавшие бывшей фаворитке номарха, женщине, которую он едва не сделал своей женой. Как и в общем зале гарема, стены спальни от пола до потолка покрывали цветные фрески. Большинство изображали великую мать-реку Нил, окружённую зарослями камыша и папируса с летящими над ними дикими утками. Окна выходили в сад, но были слишком маленькими, чтобы любоваться видом. Мебель была изготовлена из редкого эбенового дерева, привезённого торговыми караванами из страны Куш. Напротив двери возвышалось широкое ложе с ножками в виде звериных лап и мягким матрасом из страусовых перьев. Кроме обычной деревянной подставки для головы, на кровати лежали настоящие подушки с кокетливой бахромой.
До этого дня Нейт не обращала внимание на окружавшую её роскошь. Когда-то она мечтала разбогатеть и жить среди дорогих и редких вещей, но с тех пор многое изменилось. До того как попасть в бордель, Нейт никогда не спала на настоящей кровати: бедняки довольствовались циновками, которые стелили прямо на голый пол. И всё же больше, чем роскошь, она ценила свободу и с радостью променяла бы свой страусовый матрас на песок под звёздным небом пустыни. Тахенвет явно была не такой.
«Любопытно будет на неё посмотреть», — подумала Нейт. Она так и не смогла вспомнить соперницу, хотя наверняка встречала её в общем зале гарема, и, скорее всего, не раз.
Весь следующий день Нейт провела у бассейна, где убивали время за сплетнями скучающие наложницы. Там она смогла как следует рассмотреть свою неудавшуюся убийцу. Соперница обладала яркой, выразительной внешностью, но уже давно вышла из возраста юной девочки, в то время как конкуренцию ей составляли бойкие и решительные красавицы семнадцати лет. На их фоне даже Нейт в свои двадцать чувствовала себя древней старухой. У Тахенвет были прямые чёрные волосы, спускающиеся до плеч, утончённые черты лица, светло-жёлтая кожа и крепкие икры танцовщицы. Она казалась сказочно красивой, пока не оборачивалась и не смотрела в упор хищными прищуренными глазами. Этот тяжёлый взгляд полностью разрушал магию внешности.
«Пусть после смерти моё сердце сожрёт Амамат, если это не она столкнула меня в воду», — подумала Нейт.
После полудня Гиант, как и обещал, принес трёхмесячного котёнка, которого девушка сразу поручила заботам служанки, чтобы не успеть привязаться. Она кормила его редко и только тем, что ела сама, и голодное животное быстро привыкло к необычной для него пище. Нейт понимала: рано или поздно котенок умрёт, и целенаправленно давила в себе чувство вины. Если она и была жестокой, то не больше, чем Кархедон, который использовал для таких же целей шестилетних крестьянских мальчиков, проданных в рабство собственными родителями.