Когда с религиозной частью праздника было покончено, знать поспешила во дворец, чтобы придаться необузданному веселью. К этому событию девушки из гарема готовились целый год, ведь ни одно гулянье, тем более по случаю такого важного торжества, не обходилось без песен и танцев. Вместе с наложницами гостей развлекали лучшие музыканты из Фив. Кархедон не поскупился и на угощения. Через весь зал тянулись два широких, ломящихся от еды стола. Здесь были яства на любой, даже самый притязательный вкус: жареные гуси с медовой корочкой, фаршированные финиками и другими фруктами, запечённые на вертеле молодые бычки, тушенная с нутом баранина, хрустящие лепёшки, сладкие пироги, редкие, экзотические плоды и сладости. Одного только хлеба было шестнадцать видов. Вино — пальмовое, виноградное, финиковое — лилось рекой. Не знали гости недостатка и в пиве.
Прежде чем сесть за стол, Нейт, как и любая другая наложница, должна была принять участие в несколько групповых танцах, сыграть на арфе и флейте, аккомпанируя приглашённым слепым певцам. В связи с этим для праздничного пира она приготовила целых три наряда. Сейчас на ней была короткая юбочка из белого льна для сложного выступления с мячами и лентами, требующего свободы движений. На щиколотках и запястьях кокетливо позвякивали золотые браслеты, волосы украшал венок из живых цветов. Ожидая своей очереди выйти на сцену, Нейт наблюдала за пирующими гостями. Самые красивые юноши и девушки, одетые в одни лишь короткие набедренные повязки, переходили от стола к столу, предлагая вельможам ароматные мази, духи, поднося чаши с вином и украшая волосы женщин цветами лотоса. По традиции каждый из гостей должен был получить сегодня подарок: новое ожерелье или браслет. Утолив первый голод, а главное, жажду, женщины принялись бурно обсуждать подаренные им украшения. Тем временем в центре зала между двумя пирующими столами девушки в длинных полупрозрачных платьях кружились и кокетливо изгибались, отбивая такт бубнами и кастаньетами. Одна из невольниц, особенно искусная в этом деле, подыгрывала им на флейте, две других — пели, восхваляя доброту и милосердие Бастет. Гости почти не обращали на них внимания, занятые беседой и собственной внешностью. Они умащивали волосы благовониями, пробовали духи и мази, которые подносили им в корзинках снующие между столами рабы. Казалось, только Кархедон, устроивший весь этот праздничный пир, внимательно наблюдает за представлением.
Музыка стихла, и Нейт вместе с тремя девушками, одетыми в точно такие же ничего не скрывающие наряды, поспешила на сцену. В руках она держала несколько маленьких шариков, которыми ей предстояло жонглировать, выполняя при этом сложные танцевальные трюки. Под быстрый дрожащий ритм бубнов Нейт и ещё одна наложница взобрались на спины своих товарок и принялись перебрасываться мячами. Гости встретили это выступление с гораздо большим энтузиазмом, по крайней мере, хотя бы половина из них перестала разговаривать и жевать. Темп нарастал. Музыка делалась тревожнее, словно показывая: каждый новый трюк опаснее предыдущего. Теперь, размахивая руками, Нейт балансировала у своей партнерши по танцу на плечах. Убедившись, что она без труда сохраняет равновесие, стоявшая на полу девушка подбросила вверх несколько шариков, которые Нейт ловко словила, принявшись тут же ими жонглировать. Зрители прекратили чавкать и громко, восторженно зааплодировали. Однако стоило напряжению немного ослабнуть, как они снова вернулись к своим благовониям и запечённым в меду гусям. Зато Кархедон казался довольным. В конце выступления он жестом подозвал Нейт к себе и, сняв с пальца массивный перстень, вложил его в ладонь вспотевшей, обессиленной девушки. Поклонившись, Нейт побежала переодеваться к следующему танцу.
Наспех ополоснувшись в бассейне, она подправила потекший от пота макияж и с помощью служанки соорудила новую замысловатую прическу, украсив волосы цветами и перьями. Окунув иголку из слоновой кости в чёрную тушь, девушка осторожно подрисовала глаза. Губы смягчила овечьем жиром, но заново красить не стала: те были ярко-красными. Для следующего танца Нейт выбрала длинное полупрозрачное платье, прихваченное на поясе алой лентой, с двумя широкими бретелями и золотым ожерельем — воротником. Как все наложницы и большая часть гостей, она была боса. Даже номарх не стал сегодня надевать сандалии.