— А представляете, — сказал Ваня. — В коллекции этого фараона-ботаника обнаружится наша елка или береза. Успеем мы туда слазить?
— Не уверен, — ответил Саша, — А, между прочим, Тутмос III привозил еще и животных, например, таких диковинных, как козы и куры. Их до этого в Египте не знали.
— А яйца кушали крокодильи, — предположил Ваня. — Но сейчас-то они на куриные перешли?
— Да, только у них это деликатес.
— Ладно, — смирился Ваня, — яичницу будем в Москве жарить. А здесь я, знаете, чего бы хотел?
Саша уже боялся продолжения, потому что друг его совсем отпустил тормоза.
— Все-таки, раз мы здесь, надо попасть в этот главный храм Амона, конкретно в святилище. Разобраться хочу с чудесами.
— Но я же говорил уже, — тяжко вздохнул Саша, — простых смертных туда не допускают. Народ приносит дары и молится богам, приблизившись лишь к вратам священного места.
— Это я-то — простой смертный?! — возмутился Ваня. — Это мы-то, посланцы богов — простой народ?!! Нетушки! Я буду не я, если не попаду внутрь, — твёрдо заявил он.
— С ума сошёл?! — всполошилась Аня.
— Нарываешься, Оболенский! Это очень серьёзное преступление, — пояснил Саша. — И потом, как ты собираешься лезть туда? Ворота запираются, охраняются…
— Дело техники, — небрежно сказал Ваня.
— Знаешь, что, Иван, — девушка резко остановилась и посмотрела ему в глаза. — Не вздумай этого делать! Понял? Мы же все друг за друга отвечаем. Ты понял?!
— Понял, — подозрительно спокойно сказал Ваня и, как ни в чем не бывало, опять повернулся к Саше. — Валяй, рассказывай дальше. Что там про второй комплекс?
— Если от Большого храмового комплекса Амона идти по аллее сфинксов на юг, попадёшь в другое святилище Амона, которое называется Южный Опет. При Тутмосе III здесь находился маленький полуразвалившийся храм, посвящённый Амону, а уже во времена Аменхотепа III, отца Эхнатона, это священное здание превратилось в руины. Действовал только большой храм — в Опете Амона. И вот Аменхотеп III решил, что он ничем не хуже своего великого прадеда, что он может и должен возвести комплекс, не уступающий по красоте и величию священному строению в Опете Амона. И вообще, для такого большого города, как Фивы, одного богослужебного дома явно недостаточно. Короче, он приказал построить на развалинах старого храма грандиозный комплекс, что и было сделано. А еще недалеко от Большого храмового комплекса Амона, возведённого Тутмосом III, Аменхотеп III повелел воздвигнуть храм в честь богини правосудия Маат.
— Это мимо которого мы сейчас прошли? — уточнил Ваня.
— Ну да. И аллея, и сад, и озеро — все здесь творение Аменхотепа III. А к Большому храму Амона он ещё пристроил большой зал. Крышу поддерживают больше ста колонн высотой двадцать с лишним метров. Роспись на потолке — это карта звёздного неба. В общем, египтяне называют Аменхотепа III великим строителем…
— Мы почти пришли, — сообщил Апуи.
Они уже пересекли аллею сфинксов, направляясь в сторону жилых кварталов, и вскоре остановились около небольшого двухэтажного дома, где как раз и жил специалист по изготовлению всякой снасти для охоты.
На первом этаже располагалась непосредственно мастерская. Саша долго объяснял мастеру, что именно нужно сделать. Наконец, тот кивнул и сказал:
— Приходите через три дня. Будет готово.
Все сходилось довольно удачно. Оставалось лишь благополучно вернуться назад, в дом Джедхора.
Глава 28
ЕГИПЕТСКИЙ ВОР
На обратном пути Саша вдруг сделался молчалив, а Ваня говорил, как и прежде, много:
— Всё-таки правильно мы поступили, что отправились в город. Столько интересного увидели, да ещё верёвочную лестницу заказали, да еще сделают ее через три дня, значит в самый раз. А не послушали бы меня, встретились с мастером позже, и пришлось бы как-то давить, уговаривать, в общем, проблемы сплошные, а так мы все успеваем, и можно пойти сегодня на Нил искупаться.
Аня и Саша уже хотели похвалить приятеля за проявленную настойчивость, но финал его выступления несколько обескуражил их.
— Знаешь, с купанием мы пока повременим, — осторожно заметил Саша. — А вот за идею совершить экскурсию — тебе спасибо. Все-таки есть большая разница между воспоминаниями моего предшественника здесь и тем, что я увидел собственными глазами.
— Это ты мне рассказываешь? — сказал Ваня. — Я уже проходил такое в нашем первом путешествии. Но самая большая разница у Анюты. Что она видела, когда ездила в Египет в наше время? Две с половиной пирамиды, изъеденные временем. А тут такая красота!
Все трое помолчали, осознавая, как им повезло. А потом Ваня неожиданно хлопнул себя по лбу:
— Ветров! А деньги? Чем мы будем расплачиваться за лестницу? Рублями или баксами?
— К твоему сведению, деньги как таковые пока ещё не изобрели. Здесь происходит товарообмен. Всё пересчитывается на меры зерна. Апуи как раз и договаривался об этом.
— О как! — обрадовался Ваня. — А когда ж у них денежки появятся? И кто их вообще придумал?
Саша растерялся. Ответила Аня:
— Вообще-то, первые деньги придумали финикийцы, но немного позже.
— Они оказались самыми умными?
— Скорее самыми прогрессивными, — стала объяснять Аня. — Финикийцы много чего придумали. Например, первыми из средиземноморских народов отправились в путешествие на своих кораблях за Геркулесовы Столбы, то есть через Гибралтарский пролив в Атлантический океан. А название Геркулесовы Столбы, знаете, откуда?
— Греческое, наверно, — рискнул угадать Ваня.
— Правильно. Финикийцы называли его Столбы Мелькарта. Мелькарт — это у них бог-путешественник. Согласно легенде, он обошёл весь мир и остановил стопы свои возле пролива, водрузив по обеим сторонам две остроконечные скалы. Позднее арабы дали этому проливу своё имя, искажённое арабское название и превратилось в итоге в Гибралтар. Так вот, финикийцы вышли в Атлантику или в Море Тьмы. По тем временам это было очень рискованным предприятием. «Там, на западе, опирается на воды свод небес и зарождается Мрак и Ужас, — говорили древние. — Нет возврата тому, кто рискнёт заплыть в эти воды, как нет возврата мёртвым из Царства теней». По их представлениям, Запад был естественным «концом света», куда могли отправиться лишь самые отчаянные герои. Говорили ещё, что Море Тьмы — это «застывшее» море, которое засасывает корабли, и по нему невозможно плыть; а за Геркулесовыми Столбами обитают страшные чудовища, они заглатывают проплывающие мимо корабли. Но финикийцы не побоялись и отправились в путешествие. Возвратились они с грузом драгоценного олова. Именно с этого «открытия» начался бронзовый век. А без олова — какая бронза?
— Ура финикийцам! Ай, молодца! — дурашливо восхитился Ваня. — Но ты про деньги не рассказала. Для чего они им понадобились?
— Рассказываю. Финикия была маленькой страной. Узкая полоска земли у Средиземного моря. Бо?льшую ее часть занимали горы. Росли там великолепные кедры, дубы и кипарисы. Финикийские города Тир, Сидон, Библ активно занимались продажей леса. Египтяне, кстати, закупали в Библе древесину для постройки дворцов и кораблей. Еще финикийцы были отменными садоводами. Главной культурой служили, разумеется, финики, а также оливки и виноград. Их вино считалось одним из самых лучших. И, наконец, они занимались рыбной ловлей, ведь море-то рядом. Подводим итог: торговля лесом, финиками, маслом, вином, рыбой, оловом приносила Финикии огромный доход. На что не обменивай все это добро, складывать будет некуда.
— Вот тут они и придумали деньги, — догадался Ваня.
— Нет, погоди. Последней каплей стало другое. Был у них еще один товар, пожалуй, самый доходный — пурпур. Такая стойкая красная краска, рецепт изготовления которой держался в строжайшей тайне. На протяжении долгих лет только финикийцы и владели секретом. Производство пурпура было чрезвычайно сложным. Специально обученные люди вылавливали редкие виды моллюсков. Особую тёмную жидкость из их раковин капля за каплей собирали и выпаривали. В итоге получали порошок, который ценился невероятно дорого. Несколько горстей драгоценного почти невесомого порошка обменивались на целые стада скота и сотни мешков зерна. Но крохотной Финикии не нужно было столько! И тогда они придумали деньги. Их отливали из серебра и называли талантами. Правда, одна серебряная денежка финикийцев — один талант весил несколько сот килограммов, так что украсть такую «монету» было весьма затруднительно. Отливалась она с шестью рукоятками по бокам, чтоб нести можно было вшестером. Для этого использовали рабов, которые и грузили деньги на корабль. Таланты очень долго были в ходу. Финикийцы стали и первыми банкирами, потому что давали деньги под проценты и в залог.