Никто не возражал. Они все, мягко говоря, не выспались, и ещё неизвестно было, что их ждет. Поэтому ребята быстро разошлись по своим комнатам. Зеркало и оба «Фаэтона» Саша отнёс в свои апартаменты и попросил Джедхора поставить у дверей двух вооруженных слуг. На всякий случай.
Глава 50
НЕПРЕДВИДЕННАЯ ОПАСНОСТЬ
Над восточными холмами неторопливо поднималось солнце, окрашивая небо в бледно-розовые и нежно-голубые тона. Глубокая темнота ночи постепенно рассеивалась, отступала. Но пустыня, окружавшая плодородную долину, ещё не нагрелась, и воздух был прохладен и свеж. Птицы, пробуждаясь, встречали новый день весёлым щебетом, свистом и пением. Яркие цветы, обласканные первыми лучами, медленно раскрывались, наполняя воздух чудесным ароматом.
Аня, Саша и Ваня шли по улицам города в сопровождении Уны и Джедхора и наслаждались утренней свежестью. Кроме вальяжно расхаживающих кошек и гусей, вокруг никого не было видно. Город только просыпался. Поднявшись с постели и завершив обязательные утренние процедуры, жители Фив одевались, как подобает, неспешно завтракали, обсуждали дела на предстоящий день и лишь потом готовы были выйти на улицу.
У дворца ребята распрощались с Джедхором, и внутрь их повела уже только Уна.
— Подождите немного, — попросила служанка, оставляя их в большом зале. — Я посмотрю всё ли тихо кругом. — И быстро скрылась за колоннами.
— Слушайте, — вдруг спохватилась Аня, — а что же нам делать с вирусом? Ведь он здесь, во дворце. Что если кто-нибудь подушится этой отравой и начнётся эпидемия?
Ваня пожал плечами, а Саша сказал:
— Предупредим Анхесенамон об опасности, пусть попробует как-нибудь забрать флакон у Аи.
— Бедная девушка, — покачал головой Ваня. — Мне её так жалко!
Ребята не поняли: если он иронизирует, это и неуместно, и неостроумно, а если говорит всерьез… Это так не похоже на Ваню! И Аня на всякий случай спросила:
— Ты всё ещё не оставил затею стать фараоном?
— А что? — поднял голову Ваня. — Разве я был бы плохим владыкой? Но если честно, меня просто привлекает возможность стать мужем Анхесенамон. Она мне понравилась.
И он лукаво покосился на Анюту.
— Интересное откровение, — процедила та сквозь зубы и вся напряглась в ожидании новой колкости.
— А знаешь, почему понравилась? — сказал Ваня, усыпляя бдительность. — Владычица чем-то неуловимо похожа на тебя. — И добавил: — Чисто внешне. О характере и говорить не стоит — у неё он просто ангельский по сравнению с твоим.
— Да откуда ты знаешь её характер? — перешла в наступление Аня. — Ты с ней встречался во сне? Тогда сходи к оракулу, а то сам не разберешься.
— О своих снах я никому не рассказываю, — гордо заявил Ваня. — А что касается царицы, мне было достаточно той нашей общей и единственной встречи, чтобы понять, какой она человек, — с гордым видом произнёс Ваня.
— Ну, ты молодец! — усмехнулась девушка. — Вчера пришёл к выводу, что твоё призвание грабить музеи и храмы, а сегодня решил ещё раз поменять профессию? Слышишь, Саш, оказывается, Оболенский у нас прирожденный психолог — человека насквозь видит.
— Значит, пойдет работать в милицию, — рассудил Саша, — расхитителей храмов ловить… А на счёт владычицы, умерь свои аппетиты, Вань. Несерьезно даже обсуждать…
— Почему это? — удивился Ваня. — У меня есть все шансы.
— Мания величия, — объявил Саша как диагноз.
— Нет, — поправила Аня, — это называется по-другому: у нашего друга комплекс непокорённой вершины! Объект его влюблённости всегда должен быть принципиально недоступным.
— Ну вот, — угрюмо проговорил Ваня, — «Гвоздями слов прибит к бумаге я». Вы любите Владимира Маяковского?
— Не в этой жизни, — немного рисуясь, ответил Саша. — А «прибили» мы тебя, чтобы чего не натворил. Самодеятельность в нашем деле опасна.
— Между прочим, — обиженно сказал Ваня, — именно я первым предложил выяснить, почём тут опиум для народа. Я сразу сказал, что жрецов надо выводить на чистую воду, а вы надо мной смеялись и вот так же пугали всякими опасностями…
— Ах, вот ты как заговорил! — обрадовалась Аня новой возможности укусить Ивана. — Значит, в мужья к Анхесенамон ты тоже рвёшься во имя нашей общей цели! Интересно, что это за цель? Остаться в Египте навсегда? И какую должность ты мне пожалуешь, владыка?
— А много ты думала о наших с Сашей должностях, когда в средневековой Франции влюбилась в своего рыцаря? — решил отыграться Ваня. — А мы из-за тебя запросто могли там остаться.
— Сколько можно об одном и том же?! — всерьез разозлилась Аня. — Что ты ко мне прицепился? Хватит напоминать об этом!
— Ну вот, начинается, — вздохнул Саша. — Когда вы, наконец, прекратите ругаться?
— Во-первых, мы не ругаемся, а пикируемся, — Ваня был абсолютно спокоен. — Оттачиваем полемическое мастерство. Во-вторых. Наша дискуссия уже как раз заканчивается. И, наконец, в-третьих, — Ваня скорчил рожицу обиженного ребёнка, — она первая начала!
— Это я-то первая начала?! — возмутилась Аня, искренне забыв о своем стартовом каверзном вопросе, а Ваня сверкнул глазами, но по-джентльменски промолчал.
— Значит, так, — строго произнёс Саша, — давайте договоримся. Влюбляться можете в кого угодно, но перепалки эти в рабочее время прекращаем. Подчеркиваю: мы на работе! И у нас одна двуединая задача — спасти Анхесенамон и благополучно вернуться домой. Приказываю думать только об этом! — Саша увлекся ролью начальника и его уже чуточку занесло.
— Вот и еще один мозгой поехал, — сочувственно произнес Ваня. — Анют, взгляни, у него там под туникой погоны не просвечивают?
— С генеральскими звездами? — решила уточнить Аня.
— С сержантскими лычками, — припечатал Ваня.
Но, по сути, конечно, Саша был прав, не о чем тут было спорить, да и некогда. Вернулась Уна. Друзья последовали за ней и вскоре оказались перед потайным ходом. Служанка провела гостей прямиком в покои владычицы и вышла, прикрыв за собою дверь.
— Жизнь, здоровье, могущество! — поприветствовал Саша царицу от себя и своих друзей. — Как прошла ночь?
Анхесенамон улыбнулась.
— Боги одарили вас мудростью, хоть вы и молоды, — сказала она. — Я в точности выполнила всё, что вы сказали, и сейчас моё сердце ликует, а душа спокойна. Я не видела ночью кошмаров, сон мой был крепок. Благодарю вас за эту услугу. Просите теперь, чего захотите, и ваши желания исполнятся.
— Мы рады, что внесли покой в сердце владычицы, — просиял Саша. — Но сейчас мы хотим только одного — спасти великую правительницу Двух Земель.
Анхесенамон погрустнела.
— Я очень опасаюсь пророчества магического зеркала, — вздохнула она.
— Не стоит бояться пророчества, которое на самом деле — обман, — сказал Саша.
Ребята развернули ткань и показали Анхесенамон магическую реликвию. Владычица вскрикнула и отвернулась, закрывая лицо руками.
Саша поспешил успокоить её:
— Зеркало совершенно не опасно, оно не может причинить вреда.
Анхесенамон боязливо повернулась и с волнением в голосе еле слышно произнесла:
— Вы унесли это зеркало из храма? Богам не понравится ваш поступок.
— За богов говорить не стану, но жрецы будут просто в бешенстве, когда узнают, что мы раскрыли их обман.
Анхесенамон, наконец, услышала главное:
— Ты говоришь, обман?
— Да, божественная владычица. Сейчас мы покажем. Как это работает, и всё объясним.
Ребята положили зеркало на столик, высыпали на отполированную поверхность чёрный порошок, мягкой кисточкой растушевали его, чтоб он забился в микротрещины, и уже через минуту довольно чётко стали видны переплетенные контуры ду?хов.
— А вот и Аменхотеп III, — показал Саша на один из портретов.
Анхесенамон взглянула на зеркало, затем на Сашу.
— Я ничего не понимаю. Что это?
Саша принялся объяснять, в чём тут фокус, отчаянно уходя от сложных терминов и достигая невиданных вершин в художественном переводе. Наконец, вместе с друзьями он продемонстрировал, как именно из рисунков на зеркале, света и дыма рождаются ду?хи богов и фараонов. Всё это необычное шоу потребовало времени, но иначе ни за что не удалось бы убедить Анхесенамон, что видение, которое ей представилось в храме, — не более, чем хитрость жрецов.