А Эрик на мою реплику кривится. Подаётся корпусом ко мне и как-то обречённо качает головой.
— Мне? Не смеши меня! Да меня жизнь помотала так, что тебе даже не снилось. Когда нужно было при рождении встать в очередь за счастьем, я, видать, бамбук курил в сторонке. — Замолкает, сглатывает. — Я проклятый. Женщины со мной несчастны, а дети умирали ещё до того, как рождались или могли называть меня папой. Только к сорока пяти я обзавёлся потомством, да и то благодаря суррогатной матери. Это был мой последний шанс. А что сейчас?
Вот это исповедь!
— Что? — Тоже подаюсь вперед, уже догадываясь, что сейчас взорвётся бомба.
— Рак у дочери обнаружили.
Мороз по коже от его слов.
— Блть. И я тут со своей недопроблемой.
Эрик хмыкает в подтверждение.
— Так что, парень, хочешь быть отцом своей дочери — будь, — даёт наставление мой новый знакомый. — Хочешь быть с любимой женщиной — забирай у брата. Своё надо выгрызать.
И я согласен с каждым его словом. Я выгрызу, чего бы мне это ни стоило. Второй раз я на те же грабли не встану. Ни отец, ни брат меня не остановят.
Я верну свою семью. Я верну свою Лизу. Я верну свою дочь.
Глава 15
Лиза, наше время
Перед глазами снова и снова повторяется сцена, как Стас замахивается на Назара, а в итоге получает сам. Как плачет Маруся, и как я, схватив дочь на руки, не разбирая дороги, ухожу в летний дом, чтобы оттуда вызвать такси и уехать домой.
Маруся плачет и просится к Стасу. Дочка хочет пожалеть папу, но я сейчас самая настоящая эгоистка. Я не пускаю её и прошу успокоиться. Укачиваю и глажу по макушке, целую в нежные щечки. У самой лицо влажное от слёз. Сейчас дочка мой щит от остального мира. Моя броня.
Где это чёртово такси?
Стас, как и я предполагала, приходит следом.
— Папочка! — Вырывается Маруся, и я отпускаю её.
Моё сердце сжимается от боли. Что же я натворила?
Дочка бежит к Стасу, обхватывает его ноги и, задрав голову, спрашивает:
— Очень больно?
— Нет, Марусь. Всё хорошо. Мы просто с дядей Назаром дрались не по-настоящему. Это у нас такие игры. — Гладит дочку по голове.
— Правда? — доверчиво спрашивает, продолжая вглядываться в лицо Стаса.
— Правда, малыш. А теперь беги к деду, он тебя заждался уже.
Маруся оборачивается и вопросительно смотрит на меня. Киваю. Иди, моя хорошая. На сегодня я уже достаточно побыла эгоисткой, пора брать себя в руки и отвечать за свои слова и поступки.
Как только Маруся убегает в главный дом, Стас впивается в меня острым взглядом. Если бы было возможно, он бы уже разорвал меня на кусочки. Он в бешенстве от моего поступка, но по какой-то причине ещё сдерживается.
— И какого хера это было, Лиза?! — всё-таки взрывается мой муж. — Ты совсем сдурела?
Да! С вами сдуреешь! Как же я устала от всей этой лжи. Я призналась Назару, и мне стало легче. Ложь, что камнем тянула меня на дно, наконец-то отпустила. Я всплыла и наконец-то дышу. Правдой.
— Я устала, Стас.
— Ах, ты устала! — орёт муж и, сократив расстояние между нами, резко хватает меня за шею, не больно, но довольно крепко.
Сжимаюсь. Он никогда не поднимал на меня руку. Чего-чего, а в семье Лунеговых такого не было.
— Отпусти! — Двумя руками пытаюсь отодрать пальцы Стаса, и он так же резко, как и схватил, отпускает.
— Устала она, — качает головой. — Лиза, если отец узнает, что ты нарушила обещание…
— Назар бы всё равно узнал! — выплевываю в лицо мужу.
Как он не понимает, что это не может продолжаться вечно.
Стас бросает на меня ещё более хлёсткий взгляд. Он словно бьёт меня не касаясь, и, если бы я что-то чувствовала к нему, скорее всего, мне было бы больно. Но я давно разучилась чувствовать что-то к этому мужчине.
— Он вправе знать правду.
Стас начинает смеяться. Мне не нравится его смех. Он будто издевается надо мной.
— И ты, глупая, решила, что он тут же бросится в твои объятия, раз ты залетела от него когда-то и родила тайно? Ах, забыл… а после легла в мою постель. Да ты, Лиза, вообще не знаешь моего брата.
А вот теперь больно. В груди такая боль, я даже ладонь прикладываю, чтобы попытаться унять её. Бесполезно. Она нарастает, дышать невозможно. Слёзы подступают.
Себе можно признаться, что в глубине души я на это надеюсь. С самого момента его возвращения надеялась. Робко, не веря до конца, но неотвратимо. Увидела Назара — и словно не было долгих лет в разлуке. Но потом вспоминала о Марусе, и мой мир грез снова превращался в пыль.