“Не смотри на меня так”, — хочется произнести вслух, но вместо этого я вопросительно смотрю на Назара.
— Маруся мне понравилась, — наконец-то произносит серьёзно.
— А если бы не понравилась? — моментально вырывается вопрос.
В моём голосе сталь. Похоже, я неосознанно включила статус #яжемать. Ради своей девочки я готова на всё, и это не просто слова. Я всё сделаю для дочери.
— Такое было маловероятно, но меня согревает мысль, что у нас это взаимно.
Пожимаю плечами, не соглашаясь и не опровергая. У меня нет сомнений, что и дочке Назар понравился, но ему это знать необязательно. Пусть немного побудет в неведении. Тем более дружбу Маруси нужно заслужить, а то привык всё получать на золотом блюдечке.
— Ты хотел что-то сказать?
Назар облизывает губы, и я залипаю на движении кончика его языка. В голове яркой вспышкой пролетает мысль: “Как же давно я не целовалась!” С шумом выдохнув, пытаюсь выкинуть из головы мелькающие картинки наших поцелуев из прошлого.
Только не сейчас.
— Да. Я хочу быть частью вашей жизни. Хочу проводить время с дочерью.
Его слова отрезвляют, но я молчу. Назар лохматит рукой волосы на затылке и, судя по всему, ждёт от меня ответа.
— Ты готов первое время быть просто другом?
Он хмурится, но кивает.
— Я попробую.
— Нет, так не выйдет, Назар. Она не игрушка, чтобы сегодня с ней играть, а завтра уже забыть.
— Такого не будет, Лиз. Я обещаю.
Как же мне хочется выяснить наши недомолвки раз и навсегда. Хочу рассказать всё в мельчайших подробностях, мне словно воздух нужна отдача. Жизненно необходимо приоткрыть завесу тайн и лжи, что столько лет окутывали нас, и наконец-то поставить жирную точку. Только так мы сможем двигаться дальше. Только так мы сможем быть друзьями.
Вот только кого я обманываю? Я ни черта не хочу быть Назару другом, уже побывав в другой роли. Я до мельчайших подробностей помню, каково это — быть с ним.
Помню, как он может смотреть — будто на самый желанный объект.
Как ласков может быть его голос, когда он шепчет непристойности на ушко.
Как его жаркие поцелуи могут вскружить голову, что даже земля уходит из-под ног.
Как он может прижать к своей груди, и весь мир перестаёт существовать…
Как, после всего того что было между нами, я могу просто быть другом? Чужой женой… женой его младшего брата…
Жалкая лицемерка. Вот кто я!
Но сейчас главное всё-таки не я и мои глубинные чувства к Назару. Важнее наша общая дочь. Маруся.
А свои ностальгические бредни я обязана затолкать куда подальше.
— Прежде чем что-то обещать, поговори со своим отцом. Возможно, он будет против твоего общения с Марусей.
Назар отворачивается, выплёвывая бранные слова. Я не вслушиваюсь, так как прекрасно понимаю, что они адресованы не мне.
— А вот это решать не ему!
Как он не понимает? Качаю головой. В горле резко поднимается ком, мешающий сделать вдох, по коже пробегает озноб. В уголках глаз собирается влага. Только от одной мысли о потере Маруси меня одолевает панический страх.
А что, если я сделала только хуже? Что, если Александр Владимирович придёт в бешенство от моей своевольной выходки? Что, если ни Назар, ни Стас не смогут меня защитить, и свёкор приведет в действие свои угрозы?
Я лишусь всего… но главное — это Маруся.
— Он всё решил за нас ещё тогда. Пойми уже! — На эмоциях вскидываю руки, но быстро их опускаю, обнимая себя. — За тебя, за меня, за Стаса.
— Это мы ещё посмотрим. Отец лишил меня семьи тогда, но я не позволю ему повторить это. Верь мне! — Обхватывает мои плечи и заглядывает в глаза, я тотчас тону в его взгляде, как и в аромате, исходящем от его тела.
Слабо киваю, прикусывая губу.
— Мне нужно идти, Маруся заждалась. — Ступаю назад, и руки Назара безвольно падают.
— Когда мы увидимся снова?
Я знаю, о чём он спрашивает, но решаю немного с ним пофлиртовать. Без понятия, что мой движет в это момент.
— В понедельник, на планёрке, господин начальник.
Назар усмехается, а затем демонстрирует мне открытую и широкую улыбку. После чего качает головой.
Он не давит, и меня немного отпускает. Не знаю, как бы реагировала, если бы он повёл себя более напористо в отношении Маруси.
— Тогда до понедельника, Лиз. — Я провожаю взглядом его подтянутое спортивное тело, пока он идёт к своему “харлею”, перекидывает через него правую ногу и надевает шлем. А затем он делает то, чего я меньше всего от него ожидаю: он пропускает через пальцы мою ленту и поднимает свои лукавые глаза, чтобы оценить мою реакцию.
Зачем он издевается, напоминая о прошлом, если наши дороги давно разошлись? И то, что в данный момент они снова пересеклись, совсем не значит, что могут объединиться в один путь. Мы вполне можем двигаться параллельно. У него же где-то там была красивая жена…