В шесть утра подрываюсь с постели. Контрастный душ, йога, даже находится место для йогурта.
В восемь я уже в больнице.
Во мне всё зудит, настолько нестерпимо во мне желание поговорить с Назаром. Поблагодарить. А ещё… признаться наконец в своих чувствах.
Мое внутреннее ощущение: пришла весна, и с ней, словно после зимней спячки, проснулись мои нежные чувства к Назару.
Я думала, что любовь нельзя поставить на паузу, а оказывается, ещё как можно. Она никуда не делась, она просто ждала своего времени.
Ведь сейчас время пришло? Не могла же я неверно распознать знаки со стороны Назара? Это был не просто флирт и заигрывания. И я хочу верить, что у нас есть шанс. Шанс на вторую попытку.
Дверь в палату Лунегова закрыта. Я медлю, собираясь с мыслями и внутренними силами. Сейчас или никогда.
Когда дверь распахивается, я от неожиданности делаю шаг назад. А женщина-врач тем временем стоит в проёме двери ко мне спиной и сообщает Назару о необходимости соблюдать режим.
— Черепно-мозговая травма — это серьёзно, — продолжает доктор. — Но то, о чём вы говорите, не имеет под собой почвы, — заключает как само собой разумеющееся.
Назар ей ничего не отвечает, она прикрывает за собой дверь и только после этого замечает меня.
— Здравствуйте, — произношу первой.
— Доброе утро, а приём только через час начнётся, — заявляет женщина.
— Тогда я подожду в приёмной.
— Раз пришли, что час просиживать — проходите, — улыбается искренне. — Только недолго. Пациенту нужен отдых.
— Я не задержусь.
Врач уходит в другую палату, а я тихонько стучу, после чего толкаю дверь. Назар меня не слышит и не видит. Он отвернулся в сторону окна, и я не сразу замечаю, что он разговаривает по телефону. А когда понимаю, уже поздно покидать палату. Ладони леденеют, распространяя по всему телу холодный поток, добирающийся до сердца и покрывающий его тонким слоем льда.
— Tris, I need you*, — тихим голосом произносит он на английском. — I can't do without you. Come here**.
*Трис, ты мне нужна.
**Без тебя я не справлюсь. Приезжай.
Глава 30
Я не должна была стать свидетелем данного разговора. Хотела бы я ничего не слышать. Не знать, что он, оказывается, не может без своей Трис. Причём снова!
Что она сделала такого, чего не могу я? Её любовь какая-то другая? Или всё дело в чувствах самого Назара? Тогда для чего все эти разговоры, зачем он делает шаг ко мне, а после три назад?
Не могу, да и не хочу больше здесь находиться. Больничный запах отравляет внутренности. Желание как можно быстрее покинуть палату пересиливает. Весь мой азарт утекает в канализацию.
Назар не замечает ни моего прихода, ни ухода. Прямиком из больницы еду за Марусей.
Виктория Степановна встречает меня с красными от слёз глазами. Наверное, Ксюша уже сообщила родителям о произошедшем. Но стоит мне заикнуться о Назаре, как свекровь начинает рыдать ещё сильнее и бросается в мои объятия.
— Лизонька, как жить-то дальше? Сашенька… — всхлипывает. — Мой Сашенька… — её плечи вздрагивают, и голос надламывается.
Мне не хочется думать о самом плохом исходе, но, будь все иначе, не бросалась бы Виктория Степановна в мои объятия, ища поддержки.
— Что случилось с Александром Владимировичем?
— Его больше… его больше… не-е-ет, — завывает женщина и начинает оседать на пол. Я опускаюсь вместе с ней.
Боже! Как нет?
Мы сидим на полу посреди коридора. Я продолжаю обнимать свекровь и глажу её по спине и светлым волосам. Тонкий холодок опускается по спине от осознания произошедшего.
— Сердце не выдержало у Сашеньки. Он очень распереживался из-за Назарушки, — снова всхлипывает и вцепляется в мои плечи сильнее, я даже чувствую её ногти.
— Но с Назаром всё хорошо. Лишь сотрясение, — пытаюсь говорить спокойно.
Женщина отрицательно мотает головой, словно не понимает меня.
— Сашеньки больше нет. Моего Сашеньки нет. Его нет, — повторяет как заведенная.
— Виктория Степановна, где Маруся? — не без труда освобождаюсь из крепкого захвата и ловлю расфокусированный взгляд свекрови.
На мгновение мне кажется, что она меня не понимает, но она несколько раз моргает, после чего более спокойным голосом произносит:
— Малышка спала, когда я спускалась.
— Хорошо. А где сейчас Александр Владимирович?