Свекровь прикрывает веки, словно очень устала, и её плечи опускаются, будто на неё разом опускаются все прожитые годы. Она стареет на глазах.
Упираясь своей ладонью в моё плечо свекровь пытается подняться, и я ей помогаю, после чего встаю сама.
— Его увезли уже. Стас с ним, — уже безэмоциональным голосом произносит свекровь. Она берет себя в руки и надевает свою обычную маску серьёзной женщины. Жены большого человека.
Теперь уже вдовы. Какое ужасное слово. Как бы я ни относилась к Лунегову-старшему, я никогда не желала ему смерти. Он отец самых близких мне людей, и он дедушка моей Маруси. Теперь у моей малышки больше нет любимого деды. Он ведь души в ней не чаял. Баловал свою маленькую принцессу.
В горле образуется ком от осознания, что это всё реально. Смерть пришла в этот дом, когда её никто не ждал. И неважно, что у Александра Владимировича уже были предпосылки. Мы всегда верим в лучшее. Надеемся, что нашу семью это обойдёт. Не обошло.
— Виктория Степановна, идите к себе, отдохните. Я останусь тут, если вам понадобится моя помощь.
Женщина кивает и идёт в сторону лестницы. Провожаю её спину, на полпути она оборачивается:
— С Назаром всё в порядке? — спрашивает немного отрешённо. Я понимаю её состояние, поэтому киваю, и она, кивнув в ответ, уходит к себе.
Даю себе пару минут, чтобы успокоиться, прежде чем пойду в детскую к дочери.
Встав напротив окна, набираю номер своего пока ещё мужа. Идут долгие гудки, но я не сбрасываю, терпеливо дожидаясь, когда он сможет взять трубку. Стас отвечает уставшим голосом.
— Что-то срочное, Лиза?
У меня нет ничего срочного. Но мне до безумия хочется обнять его и сказать, как скорблю вместе с ним.
— Нет, просто хотела услышать твой голос. Как ты?
Слышу его усмешку, но не собираюсь сейчас обижаться на него.
— Лиза, не надо. Сейчас ты точно свободна.
— Стас, я не поэтому позвонила…
— Да по фиг! — перебивает. — Ладно, Лиз. Мне сейчас не до тебя. Надо всё к похоронам подготовить, — и, не дав мне ничего ответить, сбрасывает звонок.
Откидываю трубку в сторону и, опираясь обеими ладонями на подоконник, зажмуриваюсь. Что же за напасти на семью обрушились?
Хочется расплакаться от безысходности, и только тонкий голосок моей девочки, не позволяет мне сломаться.
— Мамочка! Ты уже приехала!
Оборачиваюсь к дочке и распахиваю для неё руки, ожидая, когда мой смысл жизни повиснет на шее. Самое родное, что у меня есть.
Глава 31
Воскресный день тянется медленно.
Я слоняюсь без дела по гостиной, пока Маруся занимается своими детскими делами. Рисует, смотрит мультики.
Виктория Степановна не покидает спальню весь день. Но я несколько раз к ней наведываюсь. Она неподвижно сидит на кровати, не отрывая взгляда от своего обручального кольца, которое поглаживает пальцем другой руки. Слёз больше нет. На мои предложения перекусить, отвечает молчаливым отказом.
Каждый переживает потерю самого близкого человека по-своему. Свекровь замкнулась. И я её понимаю. Тяжело терять любимого человека навсегда. Они прожили в браке тридцать лет! Это огромный срок. И, насколько мне известно, жили они счастливо. Измен и скандалов в личной жизни у них не было, по крайней мере, не при мне. Ксюша и Стас ни о чём подобном не говорили.
Перед уходом наливаю в стакан воды и протягиваю женщине. Не отказывается.
Мне до безумия жаль свекровь. Не представляю, как она всё переживёт.
Спускаюсь обратно к дочери, но всё ещё нахожусь где-то глубоко в своих мыслях, поэтому не с первого раза слышу просьбу Маруси помочь ей с пазлами. Руки машинально собирают картинку, не привлекая голову. Маруся, хихикая, переставляет части головоломки в положенные места.
— Бабушка Вика приболела? — интересуется дочка.
— Нет, милая. Она просто устала.
— А дедушка тоже устал? — задаёт следующий вопрос. Но я не успеваю ответить, как она продолжает: — Вчера он спускался, и мы играли в шахматы, — с гордостью произносит Маруся.
Брови удивлённо ползут вверх. Понятия не имела, что моя дочка играет в шахматы.
— А ты умеешь играть в шахматы? — спрашиваю ласково.
Дочка быстро кивает и уносится к журнальному столику, где как раз лежит шахматная доска. Как же быстро дети умеют перестраиваться, отвлекаться. Мне сейчас на руку смена разговора, я ещё не подобрала в голове нужные слова.
Аккуратно держа шахматную доску двумя ручками, чтобы фигурки не упали, медленно возвращается ко мне и ставит её на диван между нами.
— Это конь, — берёт фигуру коня, — он ходит вот так, — и показывает, как ходит конь по клеточкам. — А это, — тычет пальчиками в пешки, — пешки, это король, а это ферзь, слон и ладья. Дедушка научил меня играть, и я всегда-всегда у него выигрываю, — весело щебечет дочка.