Володя ведёт автомобиль молча, поэтому я просто прикрываю глаза, пытаясь не думать о последних прожитых днях. Несмотря на все мои попытки переключить мысли, я не могу выкинуть из головы ни Назара, ни его телефонный разговор с женой. Они въелись в мою память, ни стереть, ни выцарапать.
Назар звонил мне сегодня. Я целенаправленно игнорировала его звонки. В итоге семнадцать пропущенных вызовов и шесть непрочитанных сообщений. Мне нужно с ним поговорить: во-первых, для того чтобы нормально отблагодарить за очередное спасение, а во-вторых, чтобы принести соболезнования. Но сколько бы я ни гипнотизировала иконку с его именем, не могу набраться смелости на разговор.
Трусиха. Всё именно так. Я боюсь услышать от Назара те слова, что он сказал своей Трис. Он не может без неё, но прекрасно может без меня. Но тогда почему он не оставляет попыток связаться со мной и раздаётся восемнадцатый по счёту звонок?
Считаю до трёх. Если сбросит вызов раньше, значит не судьба. Один, два, три, четыре… набрав побольше воздуха в лёгкие, я задерживаю дыхание и ныряю… вернее, отвечаю на звонок.
— Здравствуй, Назар.
— Неужели?! Лиза! В чём твоя проблема? — тон Назара грубый, поэтому первая же моя реакция — ответить в том же духе. Но в последнюю секунду я себя одёргиваю и отвечаю ровным голосом:
— У меня нет проблем, но я была занята.
— Чем?
В смысле чем? Его вопрос звучит так, словно он считает, что я занималась какой-то ерундой.
— Похоронами, — отвечаю резче, чем хотела.
Повисает пауза, после которой я произношу уже спокойным тоном:
— Я соболезную. Мне очень жаль.
— Не понял… Что случилось? Кто умер, Лиза?! — вопрос, полный отчаяния, повисает между нами.
Он не знает. Он там один, и он не ещё не знает! Как так вышло, что никто ему не сообщил? Неужели Назар для Стаса и Ксюши стал настолько чужим, что они даже не удосужились сообщить о смерти их отца? А Виктория Степановна? Неужели никто не вспомнил о Назаре, который сейчас лежит в больнице в неведении?
И я туда же! Он словно чувствовал что-то, поэтому пытался дозвониться и дописаться хотя бы до меня. А что я? Эгоистка! Обливалась внутренними слезами и жалела себя. Как же — снова выбрали не меня.
— Малышка, ты меня слышишь? — возвращает меня на землю голос Назара.
— Я тут. Я сейчас приеду. Ты ещё в больнице?
— Да. Лиз, ты мне скажешь, что случилось?
— Не по телефону, Назар, — отключаюсь, чтобы он не услышал мой всхлип. — Володя, меняем курс. Пожалуйста, отвези меня в больницу к Назару.
Водитель плавно снижает скорость и разворачивает автомобиль в обратную сторону. Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.
— Не хотел подслушивать, но я так понимаю, что Назар Александрович не в курсе кончины Александра Владимировича.
— Не в курсе, — подтверждаю слова водителя.
— Вы всё верно делаете, — уверенно произносит Володя, увеличивая скорость.
Глава 33
В больнице давно закончились часы приема, но мне удаётся договориться с дежурным медработником за небольшое денежное вознаграждение. Женщина меня пропускает и даже выдаёт белый халат.
Память меня не подводит, и я легко нахожу палату Назара.
Тихо стучусь и медленно толкаю дверь. Лунегов отрывается от телефона и вскидывает на меня свой тяжёлый взгляд. От него хочется скрыться, но я делаю над собой усилие и вхожу в палату, нервно теребя ремешок сумки.
— Привет. — Опираясь на руки, принимает полусидячее положение. — Я ждал тебя два дня, Лиза. Я думал, что заслужил простую благодарность.
Между нами словно пропасть. Мне нужен мост. Хлипкий, неустойчивый, одноразовый, хоть какой! Не могу больше стоять по другую сторону от него. Не могу. Не сейчас.
Отбрасываю сумку на стул, туда же летят шарф и пальто. Назар с немым вопросом на лице наблюдает за моими действиями, а когда я, не спрашивая разрешения, забираюсь к нему на кровать и прижимаюсь щекой к его груди и кладу ладонь в районе сердца, Назар резко выдыхает, но отвечает мне. Обнимает одной рукой, прижимая к своему крепкому телу плотнее, а второй накрывает мою ладонь на своей груди.
Втягиваю носом аромат его кожи, который борется с запахом медицинских препаратов. Человеческий, мужской, терпкий запах тела Назара берёт верх, и я расслабляюсь.
— Лиз?
— Твой папа умер, — произношу еле слышно, но по тому, как тяжело сглатывает Назар и ладонь на моей пояснице собирается в кулак вместе с моей кофтой, понимаю, что он прекрасно меня расслышал. Повторять не нужно. — Мне жаль.
— Как? — спрашивает резко и отпускает мою руку, для того чтобы приподнять мне подбородок и увидеть лицо.