Время для меня пролетает незаметно. Когда батюшка завершает отпевание, всем пришедшим дается время проститься с покойным. Я тоже прощаюсь. А после оглядываю присутствующих в поисках Назара. Неужели он не пришёл почтить память отца?
Щёку начинает покалывает с противоположной стороны. Не сопротивляясь магниту, разворачиваюсь. Он здесь.
Улыбка сама собой растягивает мои губы. Это сильнее меня. В груди теплеет от его ответной улыбки. Не понимаю, сколько времени проходит, прежде чем я понимаю, что Назар сидит в инвалидной коляске. Ни одной здравой мысли, почему он в таком состоянии, нет. Хотя я же видела, что он был чем-то обеспокоен утром. Почему я не настояла на разговоре?
Опускаю взгляд на его неподвижные ноги, после чего снова возвращаюсь к лицу, но что-то или кто-то заставляет увидеть меня более полную картину. А именно её. Она стоит рядом. И в том, с кем она пришла, сомнений нет.
Я не актриса, и играть роль, что я рада видеть другую женщину рядом с Назаром, не в моих силах. Продолжать улыбаться не вижу смысла.
Ревность готова разорвать все внутренности в клочья. Внутри всё горит адским пламенем, мне больно. Больно видеть его с другой.
Это она. Та, на которой он женился в Вегасе. Женщина, к которой у него точно есть чувства. Но вот какие? Насколько они сильны?
Перед глазами всё плывет, кроме того, что я вижу отчетливо. Её ладонь, лежащая на его плече. Что это? Знак поддержки или собственничества?
Дышать невозможно. Я хватаю ртом воздух, но мне всё равно катастрофически не хватает кислорода. Мне нужно оказаться на свежем воздухе. Сейчас же.
— Лиза, — окликает негромко, как только я хочу пробежать мимо. Я не горю желанием выяснять отношения в храме, да и заводить знакомства тоже. Но Назар настойчив, он вскидывает руку и успевает поймать меня за запястье. — Прошу, подожди меня снаружи. Я только прощусь с отцом.
Замерев на месте, смотрю на его пальцы, что заковали мою руку в плен. Захват сильный, но не болезненный. Вскидываю на него взгляд и тону в лазурных глазах. Я не могу ему отказать, даже несмотря на то что он тут не один. На его жену запрещаю себе смотреть.
Стыдно ли мне перед ней за наши поцелуи?
Наверное, должно быть стыдно. Но я испытываю совсем другие эмоции. Это чувство зовётся собственничеством.
— Ладно, — киваю, лишь бы поскорее оказаться на воздухе.
— Спасибо, — с шумом выдыхает Назар, отпуская моё запястье.
Я не оборачиваясь покидаю стены храма. На улице мне сразу становится легче. Температура воздуха стремится к отметке ноль. Ещё немного, и выпадет первый снег.
Обхватив себя руками, неспешным шагом иду в сторону выхода с территории храма. Последняя неделя была перенасыщена событиями. Чувствую, что мне нужна передышка. Отпуск. Иначе в один прекрасный день я просто сломаюсь.
Мимо проходят люди, проезжают машины, где-то вдалеке лает собака. Ветер срывает последние листья с деревьев, обещая, что уже через полгода появятся новые. Круговорот, жизнь не стоит на месте, она продолжается. Для всех, и для меня в том числе. Надо просто принять.
Горькие слёзы наконец находят выход. Меня прорывает, словно плотину по весне. Не проронившая ни слезинки среди накрывающих слёз Ксении и Виктории Степановны в храме я ещё держалась, но, оказавшись в одиночестве, больше себя не сдерживаю.
Мои плечи подрагивают, передавая дрожь всем остальным частям тела. Даже губы дрожат. Перед глазами всё плывет, но, заметив скамейку в нескольких метрах от себя, иду к ней. В ногах нет силы, они подкашиваются, да и голова кружится. Ничего не вижу. Всё застилают слёзы.
Я плачу по ушедшим годам вдали от любимого мужчины.
Я плачу о том, что наша дочь не знает настоящего отца.
Я плачу, что не смогла сделать счастливыми ни себя, ни Стаса.
Я плачу, что вновь поверила в возможность любви между мной и Назаром.
Слёз много. И нет им конца и края. Платок насквозь мокрый от пролитых слёз, и я размазываю их уже просто ладонями.
— Лиса? — с явным акцентом окликает меня женский голос, и я, шмыгнув носом, поворачиваю голову в направлении девушки.
Его Беатрис собственной персоной. Ну и зачем пожаловала?
Киваю, давая понять, что она не обозналась, и я есть та, что предпринимает жалкие попытки по возвращению любви всей своей жизни.
— Ты говоришь по-английски? — уточняет на иностранном.
И снова киваю, комок в горле пока мешает произнести слова вслух. Но я тяжело сглатываю, обдирая горло до кровоподтёков.
— Я Трис. — Присаживается рядом на расстоянии полуметра.
Вцепляюсь в неё взглядом, пытаясь осознать, что Назар увидел в ней, помимо её экзотической внешности. Её красота агрессивная. В ней есть та самая пресловутая изюминка. Её кожа излюблена солнцем, золотистый загар излучает здоровье. Ко всему этому у неё невероятно красивые глаза. Будь они цвета шоколада или простого чая, вся её внешность стала бы обыденной, но родители наградили её смешением зелёного с серым. Никогда не думала, что такой цвет может быть настолько привлекательным. Мне хочется смотреть на неё не отрываясь. У девушки женственные формы, и на её фоне я выгляжу как бледная моль. Что Назар вообще нашел во мне, когда его Трис полная моя противоположность?