Она тоже меня изучает, при этом как-то загадочно улыбаясь.
— Ты так на меня смотришь, что мне страшно, — произносит медленно, разделяя слова так, чтобы я точно поняла её акцент. — Ты не будешь меня бить? — со смешком спрашивает мулатка. Пожимаю плечами и даже уголок губ поднимается.
— Ещё не решила, — отвечаю тихо, отводя глаза в сторону. Но, вернув взгляд обратно, уточняю: — А есть за что?
Девушка ухмыляется и повторяет мой жест плечами.
— Может быть, — загадочно тянет.
— Я люблю его! — вылетает из моего рта раньше, чем я понимаю, что сказала это вслух и не просто сказала, а выкрикнула.
— И я люблю, — тут же произносит девушка, и её слова словно лезвие ножа по сердцу. Очередной рубец.
— Ты не понимаешь, — качаю головой и больше не смотрю на мулатку, а разглядываю под ногами изобилие пожухлых листьев.
— И ты не понимаешь, — призывает вернуть взгляд к ней рукой с идеальным маникюром, накрывшей мою ладонь, спокойно лежащую на скамье между нами.
— У нас есть дочь, — делаю последнюю жалкую попытку.
Чтобы что? Чтобы она тут же отступилась? Освободила место, когда-то занятое по воле стечения обстоятельств?
— Я знаю, — произносит как само собой разумеющееся.
Он не скрывал от неё. Значит, у них настолько доверительные отношения в семье? Опускаю взгляд на её ладонь в поисках обручального кольца. Но его нет, как и у Назара. Почему они не носят обручальные кольца? Я своё сняла, как только мы со Стасом поставили точку. Возможно ли, что они тоже поставили точку? Не хочу думать о том, что Назар мог меня обманывать. Для чего он тогда целовал меня?
— Что ты ещё знаешь? — Вырываю свою руку из-под её, уже полностью себя накрутив.
— Многое. Он мой друг. У нас нет секретов, — с улыбкой произносит Трис, словно не замечая моего настроения.
Это теперь так называется? Нe's my friend. Пытаюсь понять тайный посыл, заключённый в простых словах. Друг, а не любовник и не муж. Я не умею мыслить на английском, поэтому приходится дважды обдумывать фразу. Пауза затягивается, но Трис терпеливо ждёт.
— Разве только друг? Не муж? — наконец-то спрашиваю то, что должна была спросить у самого Назара, как только его увидела.
— Что? — удивляется вполне искренне, а после размашисто жестикулирует. — Нет! Когда это было-то? Да и вообще, всё, что было в Вегасе, остаётся в Вегасе, — завершает свою самую длинную тираду, но, заметив мой ошеломлённый взгляд, прикладывает ладонь ко рту и охает. — Ты всё это время думала, что мы с Назаром вместе?
Отвечать мне не нужно, моя последняя одинокая слеза, скатившаяся из уголка правого глаза, — это и есть мой красноречивый ответ на её вопрос.
Нет пауз на раздумья, самобичевание и что-то ещё, так как Трис подскакивает со скамьи и, обернувшись ко мне через плечо, произносит:
— А вот и Назар!
Я вижу. И Стаса за его спиной, который не спеша катит инвалидное кресло в нашу сторону. Они о чём-то переговариваются, и для меня это хороший знак. Они же братья. Может, уже хватит ссор и склок.
— Это его брат? Да? — спрашивает меня ещё до того, как они оказываются в зоне слышимости.
— Да. Это Стас. — Тоже поднимаюсь со скамьи, равняясь с девушкой.
Я не до конца поняла, что именно между этой мулаткой и моим Назаром. Неужели только дружба и ничего большего? А что было в том самом Вегасе? Самое время услышать его версию. Он же хотел поговорить.
— Лиса, раз его ноги больше не секрет для тебя, ты должна знать, что это не физиология, а психосоматика, — неожиданно начинает быстро говорить. — Его жизнь наполнена страхами, потерями и одиночеством. Все эти годы я пыталась быть ему хорошим другом, но это непосильная ноша для меня, я не могу жить в России, он же всем сердцем рвётся на родину. К тебе, — её слова меня трогают, они пробивают броню, что я надела рядом с ней. — Завтра я улетаю, поэтому поставить его на ноги в этот раз твоя задача.
— В этот раз? А был и другой?
— О, подруга, и не один.
Боже! У меня нет слов, чтобы выразить всю боль за него. И благодарность этой невероятной девушке. Я начинаю осознавать, чем он руководствовался, когда был вдали от дома. Но всё равно не до конца понимаю, почему он не верил в меня, в мои чувства к нему?