— Ты сломал ноги, гоняя на мотоцикле? — искренне интересуется племянник.
Назар смеётся и подзывает к себе детей.
— Идите сюда.
Дети слушаются и подходят, Маруся не отстает от старших братьев. Она ещё не видела людей в инвалидных колясках и не знает, что это вообще такое. Как же много ещё нашей девочке предстоит узнать: о боли, предательстве, лжи, но также о дружбе, любви и поддержке. В свою очередь я хочу верить, что всегда буду рядом, чтобы подсказать, направить. Наша дочь не должна допустить наших ошибок.
— Когда ломают ноги или другие части тела, накладывают гипс, — начинает объяснять Назар. — Он такой белый. Видели, может?
— Мой друг Серёга ломал несколько раз руки, — отвечает Пашка.
— Да, чаще всего ломают руки, — кивает Назар. — Но я сломал кое-что тут, — указывает пальцем на свою голову. — Поэтому мои ноги отказываются меня слушаться.
— Но на твоей голове нет гипса, — неуверенно произносит Маруся.
— Нет гипса, верно подмечено, Маруся. Тут он не поможет.
— А что поможет? — тут же подхватывает дочка.
— Ваше внимание и вера, что я встану на ноги.
— Я верю! — не раздумывая ни секунды, произносит Маруся, и Назар, не скрывая эмоций, протягивает ей руку. Дочка колеблется мгновение, но вкладывает маленькую ладошку в руку своего отца.
— Спасибо, милая. Это для меня много значит. Ты моя маленькая таблетка, — подмигивает ей, отчего малышка расплывается в улыбке.
— Папа! Ты слышал, я таблетка! — восклицает Маруся, уже убегая к Стасу, а тот ловит её и поднимает на руки.
— Ты наше маленькое солнышко, — ласково произносит Стас, целуя Марусю в щеку.
Назар, не скрывая боли в глазах, наблюдает за представленной его взору картиной. Стас переводит взгляд с дочери на Назара и поджимает губы. Он прекрасно понимает, что так будет не всегда. Но он любит нашу девочку как свою, упрекнуть его тут нельзя. Со временем всё обязательно встанет на свои места. Просто не сейчас.
Пашка вызывается помочь Назару довезти его до уборной, и Сенька тоже предлагает свою помощь. Мишка не слезает с Трис, а Маруся с рук отца.
Почти идиллия.
В зал возвращается Ксюша с конвертом в руках. Не видела, когда она уходила. Но вернулась она с красными глазами, полными слёз. Подскакиваю со стула и спешу к подруге.
— Ксюш, что случилось?
Она всхлипывает и вытирает слёзы левой рукой. Правая — в которой зажат белый конверт — дрожит.
— Плохие новости?
Ксюша оглядывает зал и, не найдя того, кого искала, спрашивает:
— Где Назар? Это адресовано ему. — Протягивает мне распечатанный конверт. — Это от отца.
Виктория Степановна, услышав имя супруга, тут же подрывается к нам, вырывает письмо из рук дочери и пытается разорвать его.
— Мам, ты чего? — Ксюша забирает конверт обратно. — Он вправе знать правду.
— Нет! — повышает голос свекровь. — Не смей отнимать у меня ещё и сына! Саша бы не хотел этого!
— Но он сделал это, мам. Он оставил нам завещание и эти документы, — Ксюша тоже повышает голос и трясёт конвертом.
— Назар не выдержит ещё и этого, — опустив плечи, произносит Виктория Степановна.
Никто не замечает, что Назар уже вернулся и пытается понять, по какой причине спорят мать с сестрой.
— Что я не выдержу? — наконец задаёт вопрос, когда свекровь уже опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Прости, мама. Но Назар должен знать правду, — с этими словами Ксюша передаёт бумаги брату.
Словно в кино все, кроме Трис и Стаса, занявших детей, молча наблюдают, как напряжение накаливает пространство, а Назар не спеша пробегается глазами по записям, после чего складывает бумаги пополам и возвращает их в конверт.
Я не смею первой задать вопрос, понимая, что, если он захочет поделиться с нами, он сам всё расскажет.
— Отец поделил активы между всеми детьми, включая меня, внебрачного сына, — безэмоциональным голосом произносит Назар, и мы все в немом шоке смотрим на него.
Что значит внебрачный сын?
— Ты не должен был этого узнать, — тихо произносит Виктория Степановна. — Мы же с Сашей всё решили.
Скулы Назара напрягаются, губы, сжатые в тонкую линию, демонстрируют его явное отношение к словам матери.
Кончики пальцев покалывает от желания подойти и обнять мужчину.
— Ты знала, кто она… — запинается, — моя биологическая мать?
— Нет, — качает головой. — Я её не видела никогда. — отвечает глухо и с явным нежеланием. — Она оставила тебя в доме малютки с именем твоего отца. С ним связались, и он забрал тебя. Скорее всего, ты не помнишь, но почти до пяти лет ты жил с родителями Саши. Я не была готова воспитывать чужого ребенка. — Взглядом, полным сожаления, смотрит на Назара, но продолжает: — Но, когда родился Стас, мы решили забрать тебя. — Женщина подходит к Назару и опускается перед ним на колени, обхватив кулак сына своими ладонями. — Все годы я была тебе матерью, возможно, неидеальной. Но я так сильно любила твоего отца, что не смела ему перечить. Мы не отказывались от тебя, мы защищали тебя. Наш мальчик, ты такой импульсивный, взрывной, своевольный. Ты всегда всем шёл наперекор, отстаивал свою правду. А ещё ты был потерян. Ты хотел найти свой путь. Мы это знали. Твой отец желал тебе лучшего будущего. Не держи на него обиды. И знай, ты мой сын, Назар, даже если и не по крови.