— А можно мы останемся здесь и не пойдем завтра в садик? Можно, можно, можно? — вдруг начинает тараторить без остановки. — Пожалуйста? — складывает свои маленькие ладошки вместе в мольбе. — Если ты согласишься, тетя Лена тоже останется! — добавляет таким тоном, словно это существенный фактор для того, чтобы я дала своё согласие.
Раньше мне было некомфортно в этом доме, но рядом с Назаром это ощущение куда-то ушло. Я не чувствую больше той неловкости и лёгкого холодка, что пробегал по спине, когда гостила здесь.
Я не против остаться, если все остаются. Делаю вид, что думаю над ответом, но, глядя в просящие глазки Маруси, сдаюсь быстрее, чем подобает строгой родительнице.
— Мы останемся, если… — начинаю и замолкаю.
— Что? — забирается на кровать и садится между нами.
Я ловлю её за руки и тяну к себе, обнимая.
— Поваляешься с нами и подаришь нам свои лечебные обнимашки.
Маруся звонко смеётся и дарит свои объятия сперва мне, а после поворачивается и так же крепко обнимает Назара. А ещё что-то шепчет ему на ухо, отчего на лице мужчины расползается довольная улыбка.
Шило не дает дочери поваляться с нами немного дольше, и она уносится из спальни, горланя во весь голос, что мы остаёмся.
— Что она тебе сказала? — спрашиваю Назара, как только голос дочери стихает где-то в районе зала.
Улыбается своей невероятно открытой улыбкой, после чего самодовольно произносит:
— Это наш с ней секрет.
Я не ошиблась. Маруся сумела покорить сердце Назара больше, чем я. И именно она излечит его от ощущения одиночества. Он теперь не один. У него есть семья. У него есть я и наша дочь.
А ноги… А что ноги?
Он обязательно встанет. Иначе просто быть не может.
Глава 39
Весь следующий день мы проводим вместе. Больше никаких слёз и драм. Мама и Виктория Степановна занимают детей в столовой, они лепят пельмени и пирожки. Все при деле. И в муке.
Всем весело, а это главное.
Мы с сестрой только и успеваем стирать с их детских личиков следы от муки. Ксюха откровенно смеётся над нами, а Трис пытается не отставать от детей в стряпне. Из неё выйдет отличная мать, когда я ей это говорю, она закатывает глаза и заявляет, что не создана для материнства. Понянчиться день-два — это её предел. Я ей не верю.
Братья с самого утра уехали в офис. Им необходимо разобраться с документами и своими полномочиями, обязанностями и другими нюансами. У меня же до конца недели оформлены отгулы, но со следующей мне необходимо будет вернуться к работе, а ещё к вечерним парам.
Когда пироги и пельмени готовы, а стол накрыт на одиннадцать человек, братья Лунеговы переступают порог. Назар уже опирается на трость.
“Как ты?” — спрашиваю беззвучно лишь губами, на что Назар прикрывает веки, отвечая: “Всё в порядке”.
Переглядываясь с Назаром, я не замечаю, как ко мне подходит Стас, поэтому, когда он дотрагивается до моего плеча, я вздрагиваю.
— Прости, — произносит тут же.
— Ничего, — веду плечом и смотрю вопросительно на пока ещё своего мужа. — Ты хотел мне что-то сказать?
— Да, отойдём? — кивает в сторону кабинета.
Я бросаю взгляд на Назара, он ловит его и кивает. Значит, он в курсе, о чём хочет поговорить со мной его брат. Сводный, если быть точнее.
Вчера я провела с Назаром ещё немного времени, и мы не разговаривали о его статусе в семье, оставив тяжелую тему для другого дня. Вместо этого мы болтали о Марусе. О моей учебе. И о наших планах. Невероятно, но Назар предложил пока пожить в доме, где у каждого из нас будет своё пространство, но так он сможет сблизиться с дочкой, при этом не нарушая наши устоявшиеся границы.
Безусловно, мы хотим быть вместе, но съезжаться сразу нецелесообразно, это будет большим стрессом для нашей девочки. К тому же я всё ещё замужем. То, что мы с Назаром смотрим на ситуацию схоже, воодушевляет и придаёт уверенности, что мы идём в верном направлении. И то, что Назар отдохнул и проснулся полным энергии и сил, что даже сумел обойтись лишь тростью, не может меня не радовать.
Он сильный. Сильнее, чем он думает.
Помню, как он сказал мне фразу, которая меня задела за живое, но именно сейчас я поняла истинный смысл слов и как глупо было держать на него обиду. Его слова звучали примерно так: “У меня не было стимула”. Тогда я приняла слова Назара лишь на свой счет.
Сейчас же я понимаю, как ошибалась.
Не могу не думать о Назаре, пока следую за мужем. Прикрыв за собой двери, переключаю всё своё внимание на Стаса, сложившего руки в карманы брюк и облокотившегося на краешек письменного стола.