К вечеру дом пустеет: Стас вызывается отвезти Трис в аэропорт, мама с сестрой и племянниками уезжают к себе, а за Ксю приезжает Демид. Виктория Степановна тоже уходит к себе, а мы втроём остаётся смотреть советские мультфильмы на большой плазме. Дочь за день перевозбудилась, поэтому довольно быстро засыпает на плече Назара, и я не могу сдержать улыбки умиления. У меня от сердца отлегло оттого, что Маруся себя вполне комфортно ощущает в компании своего родного отца. Словно она чувствует на какой-то своей волне, что находится в безопасности.
Аккуратно поднимаю дочку на руки, чтобы унести в её спальню. Она прижимается ко мне, а я вдыхаю аромат её клубничного шампуня. Всё-таки сладкая у нас с Назаром получилась девочка. Сегодня целый день наблюдала, как она тянулась к нему, что-то рассказывала и постоянно смеялась. И их сходство так отчётливо бросилось в глаза. У них же одна улыбка на двоих.
— Хотел бы я сам отнести её на руках, — хрипло произносит Назар после длительного молчания, и это прямое доказательство его внутренних переживаний по поводу неполноценности.
Я чувствую боль в его голосе, и мне хочется его успокоить.
— У тебя ещё будет возможность. Даже не сомневайся, — произношу уверенно, чтобы даже мыслей таких не было. — Не успеешь оглянуться, как она сядет тебе на шею и свесит свои крохотные ножки, — улыбаюсь.
Назар хмыкает и закатывает глаза.
— Только об этом и мечтаю. А ещё, — делает многозначительную паузу, опуская взгляд на мои ноги, — ты, кстати, тоже можешь свесить. Хотя нет, тебе лучше закинуть на мои плечи, — произносит хрипловатым голосом. Увлажняет свои губы языком и рисует прожигающим взглядом невидимую линию вдоль всей длины моих ног, пробуждая внутри ответное томящееся желание. А когда его глаза встречаются с моими, он не выдерживает первым и тяжело сглатывает. Я как заворожённая наблюдаю за движением его кадыка. Мысли затуманены неожиданно возникшим возбуждением, поэтому мой мозг не в состоянии найти ответные слова.
Как трусиха разрываю наш зрительный контакт и делаю шаг назад, отпуская натянутую между нами нить сексуального притяжения. Ещё слишком рано. И, прежде чем он поймёт, что я уже подтаявшее мороженое всего лишь от одного его взгляда, разворачиваюсь, но слова Назара заставляют обернуться.
— Я так сильно хочу тебя, Лиза, — в его голосе гремучая смесь обуревающих его эмоций. — В моей груди так всё сжимается, что рёбра всмятку. Плющит нехило. Знаю, что у нас всё взаимно. По глазам твоим вижу. Можешь не прятать их от меня. Просто дай мне немного времени. Большего не прошу.
— Назар, — подыскиваю нужные слова, а когда они находятся, понимаю сразу, что честна как никогда. — Моё время твоё.
Время — самый ценный дар. Самый дорогой и самый быстротечный. И тратить его надо действительно с умом и трепетом. А главное, на тех, кого действительно любим.
И я свой выбор сделала.
Глава 40
Три дня к нам приходит мануальный терапевт, он помогает Назару в физическом плане. В остальном его отлично стимулируют дочь, необходимость ездить в офис, а ещё желание скорее стать полноценным мужчиной рядом со мной. Его жадные взгляды с каждым днём становятся всё более обжигающими. А эти, казалось бы, на первый взгляд, невинные прикосновения? О боже… кожа в этом месте после горит и зудит не один час.
Мы не спешим. Я всё ещё сплю в спальне дочери. Лишь перед сном прихожу к Назару, чтобы пожелать спокойной ночи и урвать поцелуй, обещающий большее. Балансируем на грани…
С каждым новым днём я замечаю изменения в своём мужчине. Он крепчает, ходит уже куда увереннее и бодрее.
И вот на субботний завтрак Назар приходит без трости. На нём тёмно-серые спортивные брюки и белоснежная футболка, подчеркивающая его крепкую подтянутую фигуру с тёмными татуировками по длине всей руки.
— Доброе утро, Назар! — машет ему Маруся, на миг оторвавшись от мультика в планшете.
— Доброе утро! — улыбнувшись, произношу бодро, размахивая в воздухе лопаткой, которую держу в правой руке. — Яичницу или омлет?
— Доброе утро, девочки. Я кофе только, — произносит Назар и сам идёт к кофемашине. — Где мама?
— У себя.
— Она теперь никогда не выйдет?
— Дай ей время.
— Я волнуюсь за неё, — признаётся.
И я его прекрасно понимаю, ведь тоже переживаю за эмоциональное состояние свекрови, но я действительно уверена в своих словах.
Ей нужно время, чтобы вернуться к повседневной жизни. Пока дом был полон гостей, она, конечно, держалась, но сейчас маска не нужна. Свекровь переживает так, как ей проще.