Эдуард продолжал смотреть на них обоих, зло прищурившись и втянув голову в плечи, что делало его похожим отчего-то на голодную хищную птицу. Алекс едва не хихикнула, не к месту подумав, как напоминает он сердитую сову, оставшуюся без ужина.
Однако, совершенно неожиданно он сам улыбнулся.
- Я знаю, что у вас на уме, Алекс, - произнес он, и внезапная смена его тона с сердитого на почти что ласковый заставила Диего слегка прищуриться.
- Неужели? – спросила Алекс, поскольку Эдуард умолк с хитрым видом.
– Конечно. Вы хотите заставить меня ревновать!
Алекс в отчаянии закрыла глаза. Ну почему всё сводится у него к одному и тому же?!
- Послушайте, лорд Фенвик, Диего – мой давний друг, и, право же, вам нужно перестать…
- К чему этот «лорд Фенвик»? – промурлыкал граф, перебивая ее. – Еще недавно я был для вас просто Эдуардом. Ах, полно, Алекс, бросьте это! Я отлично знаю вас, женщин, и все ваши женские штучки! – он снисходительно улыбался, крайне довольный своей проницательностью. – Меня вам не обмануть, маленькая хитрюга!
Алекс не знала, возмутиться ей или рассмеяться. Какая чудовищная самонадеянность! И Алекс понятия не имела, что этой самонадеянности, доходившей до одержимости, можно противопоставить.
Диего слушал, нахмурившись. Ему Эдуард Фенвик не понравился с первого же взгляда, а речи и поведение графа лишь подкрепили антипатию Диего. Называть же Алекс «маленькой хитрюгой» было, как он полагал, по меньшей мере, неучтиво.
- Алекс, если этот полоумный тебе докучает… - произнес он вполголоса, но явно рассчитывая, что граф его услышит.
Слова его возымели действие. Граф Фенвик уставился на него со злой подозрительностью, в один момент сменившей прежнее благодушие, и теперь он еще больше прежнего напоминал нахохлившуюся настороженную сову. Но возмутило Эдуарда не бесцеремонное замечание о здоровье его рассудка и не предположение Диего, что внимание его может быть неприятно девушке.
- Алекс? – повторил он. – Для вас леди Александрина – просто Алекс?
- Как я уже сказала вам, Диего – мой друг, и вполне естественно, что друзья называют… - тоном миротворца начала Алекс, но граф ее перебил:
- А может, я действительно что-то не так понимаю? Давний друг… Что вы, Александрина, вкладываете в эти слова? – граф сумел выговорить это как-то так, что вполне невинная фраза превратилась в его устах в подобие грязного оскорбления. Глаза его горели ревнивой яростью.
- Я вкладываю в эти слова, что Диего – мой давний друг, - рассерженно отозвалась девушка, вся вспыхнув. – И хорошо бы вам перестать вести себя так неучтиво!
Но Алекс не стоило брать на себя труд вступаться за Диего: с этим он мог справиться сам. Решив, что выслушал уже достаточно, он шагнул вперед, окинул графа вызывающим взглядом и, скрестив руки на груди, промолвил низким голосом, таившим легкую угрозу:
- Может быть, вы что-то еще хотите сказать обо мне или об Алекс?
Хотя трусость и не относилась к недостаткам Эдуарда, он слегка растерял уверенность в себе, встретив решительный, опасный взгляд странного незнакомца, стоявшего, выпрямившись во весь свой немалый рост. Почему-то он вспомнил в эту секунду, как еще ребенком столкнулся однажды на улице с собакой цирюльника, громадным волкодавом, и как глядел, оцепенев, несколько долгих секунд в его черные злые глаза, слушая, как низко и угрожающе ворчит пес. Эдуард словно стал вдруг опять маленьким мальчиком с быстро бьющимся сердцем, один на один с грозной опасностью. Он сказал, чуть тише, чем прежде:
- Вы общаетесь с леди Александриной слишком по-приятельски. Хотя едва ли вы – подобающая для нее компания, - цепкий взгляд Эдуарда задержался на руках Диего, которые ясно свидетельствовали об истинном его роде занятий.
Хотя Диего и самого посещали похожие мысли, это не помешало ему ответить уверенно:
- А по-моему, Алекс сама в состоянии решить, с кем ей общаться, а с кем нет, и до вашего мнения ей нет никакого дела! Ведь правда, Алекс?
Она кивнула, и глаза графа злобно вспыхнули. Ярость захлестнула его, победив робость, охватившую было на миг Эдуарда.
- Вас, Александрина, всегда тянуло к неподобающему обществу! – он кивнул на Диего. – Он ведь обычный моряк, не правда ли? Право же, иногда сомневаешься, что вы сама – особа благородного происхождения!
- Неподобающее общество для меня – ваше, - ответила Алекс и отвернулась, намереваясь уйти вместе с Диего. И они ушли бы, не выпусти граф очередную ядовитую стрелу:
- Достойная парочка: неотесанный моряк и легкомысленная вертихвостка! Оба могут вызвать у приличного человека лишь презрение!
Диего остановился, как вкопанный, хотя Алекс и продолжала тянуть его за рукав, поглядывая на графа Эдуарда беспокойно.