Когда новобрачные смущенно вышли из дверей церкви, их осыпали конфетти, но довольно вяло.
Перфлит вернулся домой в крайне угнетенном состоянии. Этот фарс явился словно предзнаменованием судьбы, возможно, уготованной и ему. На него нахлынули дурные предчувствия. Сказать, что в нем проснулась совесть, было бы преувеличением — весьма сомнительно, что у него вообще была совесть, — однако исполнявший ее обязанности инстинкт самосохранения пробудился с неистовой силой.
Расставаясь с Джорджи накануне, он полагал, что спасен, — Джорджи убедилась, что этой лисе удалось улизнуть, и отозвала гончих. Пребывая в столь приятной уверенности, он думал только о том, как облегчить ей фиаско, но затем у него было время поразмыслить, и к нему в душу закралось страшное подозрение, что Джорджи вовсе не смирилась. Чем больше он обдумывал это приглашение на чай, которое столь опрометчиво принял, тем меньше оно ему нравилось. Зачем Джорджи понадобилось припутывать сюда Алвину? Конечно, их отношения, как благовоспитанной матери и благовоспитанной дочери, исключают доверительные признания… И все же — как знать? Женщины умеют обмениваться сведениями самым таинственным образом и, если между ними нет прямого соперничества, всегда действуют как союзницы. С одной женщиной он уж как-нибудь да сладит. Но с двумя?.. Неизвестно, во что, собственно, он дал бы себя втянуть. Представив себе Джорджи, все семейство Смизерсов, их друзей и знакомых, а также то, что они собой знаменуют, Перфлит ужаснулся легкомыслию, с каким он попытался немножко скрасить Джорджи ее жизнь. Перед его внутренним взором проплывали картины расплаты — одна другой ужаснее, и он даже вспотел от страха.
К воскресному утру он успел навоображать столько жутких возможностей, что даже осунулся и чувствовал, что нервы у него вот-вот совсем сдадут. Доставленные с утренней почтой ящик вина и толстый пакет с книгами от букиниста нисколько его не отвлекли. Керзон не преминул заметить упадок его духа и, с солдатской проницательностью определив возможную причину, подмешал ему в чай солидную дозу английской соли, обычную армейскую панацею для меланхоличных новобранцев. Перфлит в рассеянии успел выпить половину этой омерзительной смеси, прежде чем осознал ее омерзительность. Тут его прошиб холодный пот: а вдруг Джорджи во всем призналась полковнику и Керзон, привыкший бездумно повиноваться старшим чинам, дисциплинированно пытается его отравить? Он позвонил Макколу, чтобы посоветоваться с ним о симптомах и исповедаться во всем, но доктор, всегда чуткий к капризам именитых пациентов вроде сэра Хореса и его супруги, поручил горничной ответить, что он уехал и неизвестно, когда вернется.
В полном отчаянии Перфлит обратился за утешением к книгам, но они утратили весь свой аромат. Музы чураются неспокойных сердцем, и даже Диана Буше, казалось, глядела на него с презрительной угрозой, словно готовя ему судьбу Акте-она. Инстинктивное стремление обратиться в бегство выгнало его из дома на свежий воздух. Утро было теплое, ясное, листья шептались под легким ветром, луга радовали взор изумрудной зеленью, по дороге неслись автомобили, но мистер Перфлит, весь во власти черного панического ужаса, не замечал даже ослепительно сияющего солнца. Он сворачивал с тропинки на тропинку, выбрался на какую-то дорогу и в конце концов очутился у моста через речушку. Там он узрел мистера Джадда, который в заключение воскресного променада с горькой покорностью судьбе созерцал пни своих вязов и задумчиво поплевывал в воду. Когда Перфлит поравнялся с ним, он оторвался от своего занятия и весело сказал:
— Доброго вам утречка, сэр.
— Доброе утро, Джадд, — ответил мистер Перфлит унылым голосом.
— Вот денек так денек! — восторженно продолжал мистер Джадд. — Кабы не женщины и не эти вон автомобили, так был бы чистый рай! Английская погодка, сэр, другой такой нигде не найти!
Перфлит был склонен согласиться с ним, особенно в части, касавшейся женщин и английской погоды, однако сказал только:
— Да, пожалуй, погода недурна. Я как-то не обратил внимания.
Лицо у него стало таким унылым и тревожным, что даже мистер Джадд что-то заметил. Тут по мосту, рыча моторами и хрипло гудя, один за другим загрохотали легковые автомобили, мотоциклы и парочка грузовиков. Инстинктивно мистер Перфлит и мистер Джадд зашагали обратно.