Вольх неторопливо присел к столу, ложку достал, отхлебнул...
– Хороши щи, – кивнул головой и поинтересовался: – А сама-то как? Годится в помощницы?
Леля и рта раскрыть не успела, как со всех сторон понеслось:
– Хороша девка!
– Добрая хозяюшка!
– Справляется! А чего не так, так это мы подсобим, уж не сомневайся!..
Вольх только усмехнулся в бороду, а Леля, раскрыв рот, как заворожённая глядела по сторонам – и печной ухват, и кочерга, и метла... – вся домашняя утварь разом ожила и наперебой ведуну обо всех Лелиных делах докладывала! Даже стол одобрительно скрипнул. А то! Его Леля не в последнюю очередь добела выскоблила.
– Раз такое дело, оставайся до весны, – дал добро Вольх.
***
Так и жили – лесничий с утра уходил то небо зарёй румянить, то округу морозить, а Леля по хозяйству крутилась. Вещи уж не таились больше, за свою приняли. А в доброй беседе да с шуткой время и вовсе летело незаметно.
Один раз сидела Леля у окна, торопясь белый день поймать, да одёжу лесникову штопала. Вдруг стукнула дверь в сенях. Непривычно так стукнула, с неприязнью. Сердце тут же тревогой отозвалось – никак чужой пришёл!
Не успела Леля с лавки вскочить, в сенях голоса послышались – Вольх домой вернулся, да не один. Голос гостя ехидной меж стен разгуливал, в дверь стучал дробью, да хозяин одно-два слова скажет – и как тяжёлой ладонью приложит, не даёт зарываться.
А как отворилась дверь, да вошли они в избу, так Леля с лавки и скатилась – ох, хорошо она знала этого второго! Злыдень, а не человек! Сколько птиц в его силках запуталось, сколько зверей в цепкие капканы попалось!
Да и он её узнал – взметнулся сердитый рык над полом, кинулся к девке, схватил за шиворот... да тут же и отпустил, стоило Вольху одно только слово молвить. А Леля, как только отпустили её чужие чары, мигом вдоль стены шмыгнула и за печкой схоронилась – та её в обиду не даст.
***
Уж не раз Вольх слышал жалобы на брата. Лес ворчал, что Стоян совсем лютовать стал, без меры зверей истребляет. Позвал он егеря в гости по душам поговорить, пристыдить, а тот уж и в его избе шорох поднял! Пришлось лесничему усмирять брата, за гостью заступаться.
– Да ты что, Вольх! – в ответ стал пенять ему егерь. – Эта ж та самая поганка, что по осени всю охоту мне попортила! Сколько силков изорвала, да камней в капканы насовала! Как ни таилась – выследил-таки её, да только поймать не успел! Гляжу – мелькает серое платье, а меж лопаток чёрная коса зигзагами пляшет. Кинулся вдогонку, почти настиг, а она юрк под куст калины...
– В этом доме я хозяин, – сурово оборвал брата Вольх, – а она – моя гостья.
– Знаешь хоть, кого приютил? – Стоян кивнул в сторону печи, за которой змейка спряталась.
– Чай, не глупее тебя. В своём лесу всех тварей знаю, – спокойно ответил Вольх.
Егеря от его слов аж подбросило.
– Я в своём тоже всех знаю! А эту так особенно!
– Разве ж с твоих владений девка? – поднял бровь старший брат.
Но Стоян не стушевался.
– Когда гнездо змеиное на южной окраине выжгли, ко мне сперва переметнулась. А после уж в Длинный Лог, видать, сбежала.
– Так вот оно что-о!.. – протянул Вольх, поднимаясь.
И сразу будто бы больше ростом стал, пол-избы собой заполнил. И тут же иней затянул узорами тонкое окошко, седая наледь пролегла по стенам, испуганно хрустнули половицы, застывая. Сурово глянул ведун сверху вниз на брата, а тот набычился, исподлобья зыркнул острым чёрным глазом.
– Я тебя за твои дела не спрашиваю, и ты в мои не лезь! – огрызнулся.
Да только видно было – не по себе ему, уж и на дверь косится.
Смолчал Вольх. А что тут скажешь? Правду молвит Стоян. На кого ж равняться, как не на старшого брата? Хоть не припомнил ему былые деяния – и на том спасибо. Сглотнул ведьмак горечь, покачал головой. Только и спросил:
– Твоя затея?
– Как же! – неожиданно оскалился осмелевший егерь. – Кто хозяин, тот и порядки наводит! Местные давно уж плакались, что Полоз распоясался – то овцы не досчитаются, то дитя в ягоды пойдёт да не вернётся... А мне-то что! Не моя вотчина.
Он чуть помолчал и ворчливо добавил:
– Хозяин должен быть один, сам, поди, знаешь.
***
Когда егерь ушёл, Леля не сразу из-за печи показалась. А как вышла, на лесничего даже не глянула. Украдкой только вытерла рукавом глаза да, схватив метлу, поспешно стала пол мести. Будто даже след, даже дух ненавистный хотела вымести из избы.