К нам никто не приходил, пока в темноте не зазвучал голос, дрожавший от страха. Пока одинокая фигура не встала рядом с нами, подобно волчице, защищающей детеныша, скалясь от ярости и почти демонической одержимости, пока маг не бежал.
Раду забрал нас и спрятал. Мы выздоровели, после чего он снова нас покинул.
— Дорина! — Голос Луи Сезара прорвался сквозь туман.
Я глубоко вдохнула горячий воздух, встретилась взглядом с глазами, полными боли, но совсем не той. Я уставилась на Луи Сезара, сбитая с толку. Вино эльфов выветрилось, и он не знал, что именно я видела.
— Я не смогу тебя удержать!
Я кивнула. Голова шла кругом, пока я пыталась справиться с воздействием дезориентирующей сферы и воспоминаний. Мозг продолжал отдавать мне приказы, но конечности двигались слишком медленно, чтобы исполнить их, а глаза как будто не хотели сосредоточиться. Но вдруг все это перестало иметь значение.
Балка со звуком пушечного выстрела оторвалась от стены. Мы полетели в огонь, бушующий внизу, ударились о пол с сокрушительным треском, разбрызгивая искры. Небольшой участок мостков каким-то образом уцелел, но не мог служить сколько-нибудь достойной защитой. Он немедленно загорелся, превратившись в неровный квадрат огня, когда вино захлестнуло сухие доски. Я безумно озиралась по сторонам, выискивая хотя бы клочок еще не занявшегося пола, но не увидела ничего. Тогда Луи Сезар обхватил меня за талию и прыгнул прямо в середину винной лужи, полыхающей ярким пламенем.
— Ты с ума сошел?!
Вампир не обратил внимания на мой крик и потащил к выходу через языки пламени, доходившие до колена. Они были горячими, жаркими, голодными, лизали мне ноги, но по непонятной причине я не ощущала боли.
«Это от шока», — отстранений подумала я, когда Луи Сезар совершил последний прыжок, благодаря которому мы оказались в темном, уставленном бочками коридоре, ведущем в погребок Раду.
Луи Сезар поставил меня на пол и тяжело сполз по стене. Растрепанная грива упала ему на лицо. Я обхватила его. Руки сами сбивали пламя, которого, как я только что поняла, на самом деле на нем не было. Вампир выглядел так, словно умер раз десять, но почему-то нисколько не обгорел.
— Что ты сделал? — спросила я, надеясь, что коленки не подогнутся прямо сейчас.
— Потратил громадное количество силы, чтобы защитить нас на несколько секунд, — срывающимся голосом проговорил Луи Сезар. — Надеюсь, второго раза не потребуется. Поскольку я... несколько ослабел.
— Зато живой. — Я все еще не могла в это поверить. Луи Сезар медленно поднялся, упираясь спиной в стенку.
— Что? Неужели ты думала, будто меня в силах прикончить какой-то жалкий маг? — Он с трудом глотнул. — Какого черта?! Мы только начали разогреваться.
Я уставилась на него. «Шутит. Луи Сезар только что пошутил». От одной этой мысли у меня закружилась голова, а потом начали взрываться бочки. Те, что стояли ближе всего к адскому пламени из цеха, разлетелись с грохотом дюжины пушек, окатывая нас дождем из вина и острых щепок. Луи Сезар прижал меня к стене и заслонял своим телом, пока я не заехала ему коленом ниже пояса.
— Щепки! — выкрикнула я в его искаженное гневом лицо, выдернула длинную занозу, которая только что воткнулась ему в плечо, и помахала ею у него перед носом.
При каждом взрыве в воздух взметалась добрая сотня летающих кольев. Подвал вдруг превратился в самый страшный кошмар вампира, хотя и мне здесь тоже не нравилось.
«Если мы не выберемся прямо сейчас, то превратимся в уголья».
Луи Сезар, кажется, пришел к тому же выводу, сорвал крышку с ближайшего бочонка, обхватил меня за талию и побежал. Тяжкие удары обрушивались на импровизированный щит. У нас за спиной взрывались все новые бочки. Пламя от предыдущей охватывало следующую, стоявшую в том же ряду. Странные багровые тени тянулись к нам своими пальцами, хватали за пятки, когда мы почти летели к дверям погреба.
Я всматривалась в пол, искала Раду, но не увидела его.
«Наверное, дядю и впрямь не так просто убить, как и прочих членов нашего семейства», — подумала я, когда Луи Сезар захлопнул за нами тяжелую дубовую дверь, которую сотрясали взрывы, громыхавшие по другую сторону.
Мы стояли, тяжело дыша, привалившись к закопченной стене, едва живые, понимали, что надо убраться подальше от опасного места, но были слишком измотаны, чтобы сдвинуться хотя бы на шаг. Все завертелось передо мной, когда я оглянулась по сторонам, высматривая очередную опасность, очередную угрозу.