«Какое потрясающее прикосновение на губах, какой умелый язык у меня во рту!.. Сколько же времени прошло с тех пор, когда меня целовали с таким знанием и страстью?»
Теплый язык ловко сплетался с моим, посылал импульсы во все клеточки тела. В машине я не обратила внимания на мимолетное объятие, была ошеломлена и заморожена, меня больше волновали эльфы, чем Луи Сезар. Но теперь мое внимание было полностью сосредоточено на нем. Сильная рука медленно двинулась ниже, прижимая меня все крепче.
Я приказала себе не отвечать, но тело не слушалось. Руки, теперь свободные, притягивали Луи Сезара все ближе, пальцы мяли мягкий свитер, потрепанный в драке. Я целовала вампира как сумасшедшая, была страшно зла на себя, сознавала, что он в любой миг мог меня оттолкнуть, но даже это не помогало мне остановиться. Моя левая нога сама обхватила француза, я теснее прижалась к его телу. Мы терлись друг о друга, охваченные страстью, желанием близости.
Затем он немного переменил позу, и через меня прошла судорога удовольствия, проникающая до костей. Из горла вырвался прерывистый хриплый стон, когда губы Луи Сезара коснулись моего уха. Кончик его языка принялся исследовать изгибы ушной раковины. Контраст между этим едва осязаемым прикосновением и весьма ощутимым давлением крупного мускулистого тела сводил меня с ума.
— Дорина!..
Он осторожно провел языком по контуру уха до самой мочки и прикусил ее так сильно, что я ахнула. Затем его язык проник внутрь уха и вышел, оставив влажный след. Вампир дышал прямо в это мокрое пятно. Я беспомощно дрожала.
— И мною тоже.
Я не сразу поняла, что он имел в виду. Затем перед глазами возникла картинка. Я душила вампира. Его физиономия становилась фиолетовее моих волос.
«Мерзкий, лживый, презренный сукин сын!»
Мне удалось упереться ему ногой в живот и как следует пихнуть. Пинок получился не самым удачным.
На этот раз через проход француз не пролетел, зато со всего размаху шлепнулся прямо в свое кресло.
Поскольку он не попытался сразу же подняться, я расправила плечи и отошла на пару шагов в сторону, как будто бы только для того, чтобы взять со стола свою самокрутку. Она была нужна мне для успокоения нервов, к тому же я хотела смотреть на что-нибудь другое, только не на физиономию вампира. Я поняла, что до сих пор дрожу, и это меня разозлило.
«Один поцелуй, и мозги едва не вылетели у меня из ушей! Просто это дело сильно затянулось. Ведь я успела почувствовать вкус вампира, ощутить, как его сосок твердел под моим языком, как напрягались мышцы внизу живота, когда я покусывала...»
Я села и как следует затянулась. Первый раз полезные травки Клэр, кажется, не возымели действия.
— Это было забавно, — произнесла я небрежно, удивляясь тому, как буднично звучал мой голос. — Правда, последний вампир, целовавший меня, получил кол в ребра.
Клянусь, я даже не заметила его движения, не успела глазом моргнуть, как Луи Сезар уже навис надо мной, взял за плечи и вдавил в спинку кресла. Я схватила его за запястья, напрягла все силы. Мы замерли, впиваясь друг в друга взглядом.
Не знаю, как выглядела я, но у Луи Сезара зрачки были расширенные, черные, рот приоткрыт. Я чувствовала, как мое тело реагировало на его жаркий пристальный взгляд, и меня пробрала дрожь. Должно быть, во мне просто взбрыкнуло обычное упрямство. Ручной папочкин вампир был последним, с кем, как я думала, у меня мог бы случиться роман, поэтому мое либидо всячески отгораживалось от Луи Сезара.
— Не провоцируй меня, Дорина. — Голос звучал грубо, но не вполне ровно.
«Значит, не так уж он бесстрастен, как хочет показаться. На окончательную победу не похоже, однако в данный момент придется довольствоваться тем, что есть».
— Не провоцировать тебя?
Я уставилась на рот Луи Сезара и никак не могла с собой совладать. Мы были так близко друг от друга, что ничего не стоило его поцеловать.
«Давай, — выстукивал мой пульс. — Да-вай, да-вай, да-вай».
— Разве ты так легко поддаешься на провокации?
Луи Сезар дернулся, как будто я дала ему пощечину. Выражение его лица изменилось. На долю секунды он действительно показался мне побежденным.
«Нет, — подумала я. — Нет, нет, нет».
Я должна была торжествовать, но возникло такое ощущение, словно мне в живот воткнули нож и повернули его в ране.