Раду, судя по всему, не нашелся что на это ответить, но я и не оставила ему такой возможности.
— Кстати, что это за место? — Меня осенило, что ни одно животное, ни в клетках, ни из числа бродящих на свободе, не было мне знакомо.
Две твари, грызущие останки пантеры, выглядели так, как будто кто-то швырнул дислокатор в гигантскую крысу и мусорный бак. Все части тела казались какими-то нефункциональными и находились совершенно не на тех местах, на каких должны были быть. Одна крыса прижимала к себе нечто похожее на человеческую ногу. Сначала я даже подумала, что тварь приберегает конечность на сладкое, и отвернулась, когда поняла, что нога растет из покрытого шерстью бедра и слега шевелится, как будто пытаясь нащупать под собой пол, залитый кровью.
После пяти столетий, наполненных ужасами, мало что могло произвести на меня впечатление. Омерзение я по-прежнему испытывала, но должна признаться, что смятение вообще не значилось в числе переживаний, свойственных мне. В последний раз я испытывала его во время Первой мировой, когда охота забросила меня во французские окопы вскоре после битвы на реке Сомме. Гора мертвецов, искореженных и залитых кровью настолько, что было невозможно определить, к какой армии они принадлежали при жизни, обрушилась на меня, пока я играла в прятки с вампиром, выкопавшимся из могилы.
Выбираться из-под тех трупов было сомнительным удовольствием. Мне до сих пор снилось, как я поскальзывалась на пропитанной кровью земле, гниющие трупы напирали со всех сторон, чья-то грязная берцовая кость втыкалась мне под ребра, а крысы размером с кроликов радовались тому пиршеству, которое по своей непроходимой глупости устроил им человек.
Несколько солдат в общей куче были все еще живы, хотя по причине недавней газовой атаки старательно выкашливали легкие ошметками розовой пены. Я добила нескольких из жалости и как можно быстрее убралась оттуда, бросив поиски живого мертвеца. Первый раз я бежала с задания, так что гордиться было нечем. Тогда я сочла, будто мне удалось познать самую уродливую сторону человеческой натуры, но ошиблась.
Наверное, это была интуитивная догадка, но я поняла, что создатель жутких зверей породил их вовсе не случайно. Я наблюдала за существом с головой волка и телом гигантской ящерицы, которое ползло к нам с Раду, капая на пол слюной из огромной зубастой пасти, и ощущала отвращение и жалость. Однако оба чувства через секунду смела штормовая волна чистейшей ярости.
— Это твое новое хобби, Раду? — Теперь мне стало понятно, почему он не хотел никаких свидетелей! — А я-то совсем недавно уверяла, будто всего один мой дядя безумен лишь наполовину. Видимо, теперь мне придется опровергать это утверждение.
— Прошу тебя, Дорина, это не то, что ты подумала...
— Меня зовут Дори!
Я осознала, что той силы, с какой я вцепилась в Раду, хватило бы, чтобы сломать ему несколько ребер, будь он человеком, и оттолкнула вампира. Он свалился рядом с останками мертвой кошки. Крысоподобные твари сразу оскалились на него. Раду сделал несколько шагов в мою сторону, но сейчас же остановился, словно не мог решить, какая же из двух опасностей страшнее.
«Если мои подозрения на его счет окажутся справедливы, значит, страшнее я».
— Ладно, тогда объясни, что именно мне следует думать. Ты ведь даже не представляешь, какие мысли проносятся сейчас у меня в голове.
— А тебя здесь вообще не должно было быть! — взвыл Раду, едва ли не рыдая. — Ты не должна была это видеть!
— Верю.
Вонь от клеток и падали, пожираемой крысиным дуэтом, начала меня доставать. Если мне и доводилось вдыхать гораздо худшие запахи, то это не значило, что я получала от них удовольствие.
— Пошли отсюда. Ты все объяснишь, пока я буду добывать себе новую куртку.
Квартира Мирчи в МОППМ, как и ее владелец, была элегантной, богатой и отчего-то внушающей опасения. Конечно, последнее могло проявляться исключительно из-за размеров апартаментов. Здесь имелись приемная с величественным фойе перед ней, уютная столовая, библиотека, ванная комната размером с мою контору, две большие спальни, в одной из которых временно обосновался Раду, и еще пять маленьких. Я решила, что это на тот случай, если кому-то из гостей вздумается привезти с собой толпу прислуги.
До сих пор единственным таким гостем был противный престарелый англичанин, вампир разумеется, которого Мирча давным-давно пожаловал брату. Подозреваю, что он сделал это не из щедрости, а из-за вечного брюзжания того старикашки. Дворецкий Джеффри нахмурился при виде меня, но вынужден был впустить, поскольку я пришла с Раду.