Она похлопала себя по необъятному животу и поднялась со стула с грацией беременной бегемотихи.
— Отличный обед, — сказала эта дамочка Раду, который даже сумел вежливо кивнуть в ответ. — Я пошла спать, — объявила Ольга почти с королевским достоинством.
Джеффри спешно кинулся вверх по ступенькам показывать дорогу. Красавица двинулась за ним, касаясь боками каменных стен узкого лестничного пролета.
Я решила, что она права.
«Если Кэдмон знает что-то еще, то я выжму из него сведения завтра, когда голова будет лучше соображать».
Я вытащила Вонючку из тарелки с сырами, где он устроился вздремнуть.
— Ладно, мне тоже кажется, что уже поздно, — сказала я, прижимая дуэргара к боку.
Я не стала желать обществу спокойной ночи. Раду был слишком потрясен, чтобы ответить, а у эльфов не имелось такой традиции. Кроме того, у меня возникло предчувствие, что спокойной эта ночь не будет.
Глава 16
Колючие ветки больно хлестали по лицу. Утоптанный снег на бегу скользил под ногами, но остановиться или хотя бы замедлить бег я не могла. Низко над головой нависало блеклое небо, которое быстро темнело, наливаясь свинцом. Погода стремительно портилась. Мне надо было бы повернуть назад, вернуться в унылую, но теплую таверну, только вот я не могла этого сделать. Я ни за что не пойду туда, в эту скверно пахнущую, тускло освещенную тесную дыру. Мне невыносимо видеть страх в глазах людей, наблюдать, как они отшатываются от меня, когда я прохожу рядом, слышать, как они перешептываются о зле, которое бродит среди них. Пусть даже именно из этих перешептываний я узнала о том, что именно ждет меня впереди.
Я остановилась на вершине крутого каменистого склона, полной грудью вдохнула чистый холодный воздух. Ветер, носившийся между утесами и деревьями, скованными морозом, был обжигающим, ледяным и дул не в ту сторону. Я видела дым, но не ощущала его запаха. Во всяком случае, пока.
Подо мной расстилалась долина, покрытая белыми сугробами, которая постепенно расширялась и сливалась с равнинами, лежащими вдалеке. Несколько снежинок зацепились за концы моих волос. На другой стороне долины висела белая дымка. Скоро она затянет собой дым пожарища, и то, что я ищу, окажется потерянным до весны, когда оттают истерзанные останки. Нет. Я должна добраться туда раньше.
Я пробивалась сквозь заросли деревьев, прыгала, спотыкалась и едва не вывалилась на неровную поляну. Теперь я ощущала и запах дыма. Воздух из-за него казался грязным, каждый вдох обжигал, обволакивал гарью горло и легкие. Я упала на колени в утоптанный снег под почерневшими руинами, которые никак не походили на деревню, стоявшую здесь недавно. Нежные пушистые хлопья уже пытались прикрыть эти безобразные дымящиеся останки, как будто лес возмущался по поводу черного пятна, уродующего его красоту. Еще немного, и все будет скрыто от глаз.
Я осторожно пробиралась между дымящимися обломками к постройке, пока еще не успевшей рухнуть. Она не слишком напоминала дом, наверное, здесь был сарай или мастерская, но у меня не было времени осматривать все обгорелые развалины в поисках улик. Я дернула несколько уцелевших досок. Они провалились внутрь и рассыпались раньше, чем успели коснуться пола.
Получилась дыра, достаточно большая, чтобы я сумела в нее пролезть, но внутри не оказалось ничего достойного внимания. Несколько обугленных горшков, кусок материи, который внезапно загорелся, рассыпался в прах и развеялся по ветру. Больше ничего.
Я присела на корточки над золой и стала шарить пальцами по останкам, все еще теплым. Но что я ожидала увидеть? Тела были снаружи — разрозненные обугленные кости и обрывки волос, колыхавшиеся от жара. Узнать кого-либо невозможно. Я могла бы наступить на нее, пока ходила здесь, и даже не понять этого. Не осталось ничего похожего на ее дом. Ни один из уцелевших предметов не принадлежал ей. В воздухе не витало ни единого знакомого запаха. Ни одного воспоминания, пусть самого размытого, о тех временах, когда я жила здесь.
Ничего.
Мокрые хлопья таяли на моем лице, отчего по щекам текли холодные ручейки. Завиток горького дыма поднялся над руинами, но почти сразу зашипел от влажного прикосновения снега и пропал. Я подняла голову и поняла, что снег пошел по-настоящему, быстро насыпая сугробы поверх черных обрубков. Поднялся и ветер. Надо уносить ноги прямо сейчас, пока я не застряла в этом белом аду.
Но я все равно задержалась еще немного. Уходить мне не хотелось, поскольку это означало признать свое поражение. Однако мороз уже водил зябкими пальцами по телу, отнимал тепло, заставлял меня дрожать.