Герда молчала, тревожно вглядываясь в пришлеца.
- Неудивительно, что ты молчишь, - продолжила женщина, слегка усмехнувшись. – Проснуться в чужом доме, услышать странное пение, меня, в конце концов, увидеть… всё это с лёгкостью может лишить дара речи.
Сбросив капюшон с головы, женщина показала своё лицо.
Герда отпрянула к стене.
У женщины не было глаз.
Дело шло не о классической слепоте или же о плохом зрении: на том месте, где у всех людей – кроме Треуса, конечно, - два зрячих глаза, у женщины не было ничего.
Плоскогорье выцветшей кожи.
- Самая трезвая реакция из всех возможных, - сказала женщина, присев на табурет. – Ты, должно быть, хочешь узнать, почему природа обделила меня зрением?
- Я… я…
- Ты Герда Прах, дочь Гектора, талантливейшего минортца. Мы хорошо знакомы. Другое дело, что ты меня не помнишь. Младенцы плохо запоминают людей.
- Вы знаете меня так давно?..
- С колыбели. Твой отец был очень хорошим человеком.
Сердце Герды затрепетало.
- …был?
- К сожалению. Канцлер Треус наложил на него проклятие вечного горения. По сути дела, твой отец и не жив, и не мёртв.
Любые слова в эту минуту казались бессмысленными.
- Но где же… он… теперь? – оправившись от потрясения, прошептала Герда.
- По-прежнему на одном из холмов Луа. Превращённый в дерево, пылает там до сих пор. Мне поведали об этом немногие спасшиеся минортские медиумы. Слишком сильная магия. Треус виртуозен.
Предельная скорбь таилась в голосе незнакомки.
- Однако это не означает, что мы, спасшиеся, бессильны. Ты понимала, что отец пойдёт на всё, лишь бы обезопасить Минорту и её жителей. Гектор – подлинный сын своей державы.
- Да, наверное.
Готовая заплакать, Герда побледнела лицом. Она вглядывалась в рисунки на деревянных стенах, пытаясь отвлечься от гнетущих образов.
Горестный холм и пылающее на нём дерево.
- Меня зовут Энта. Я не из этих краёв. Возможно, ты слышала об Унцале, стране, земля которой подвержена ежедневным трансформациям?
- Слышала. Папа рассказывал.
- Оттуда я родом. Последние годы часто слоняюсь по Империи… ибо такова служба света.
Герда будто ничего не слышала.
- Ты очень красивая девочка. Нор правильно тебя описывал.
- Нор?
- Человек, спасший тебя в темнице.
- Но когда он успел рассказать…
- Прямо после того, как ты сбежала. Он создал из света летучее письмо и отправил его мне в ту же секунду. Правда, я не знаю, что с Нором сейчас…
Чудный голос за стенами зазвучал полновесно.
Приободрившись, Герда спросила:
- Кто это поёт, Энта?
- Ты удивишься, дорогая. Впрочем, рассказывать неинтересно. Поднимайся – сама всё увидишь.
Герда уже забыть успела это ошеломительное чувство – когда нечто, принадлежащее стихии искусства, чистого сознания, призывает рой бегущих по коже мурашек.
Когда последний раз она слышала хоть что-нибудь похожее?
Вероятно, лет пятнадцать назад.
Да, точно.
Мама пела ей колыбельную о зелёном козлике, который никогда не видел снов. Трепет родного голоса порождал невероятные ассоциации – бродячий цирк иллюзий.
…и через пару месяцев, в грозовой полдень, мама сбежала…
- Ты идёшь?
- Простите, Энта. Одну минуту.
Нельзя давать волю тёмным мыслям.
Пускай те блуждают вдалеке, не касаясь разума, и пожирают сами себя.
Герда встала на ноги, улыбнулась.
Как легко, как свободно.
- Ну же, ну же, вспоминай, дорогая моя, как ходят здоровые люди, - рассмеялась Энта и толкнула деревянную дверь.
Снаружи их ждали Звори.
Тот самый зелёный медведь, теперь куда более весёлый, дремал у крыльца, прикрыв глаза лапами – наверное, стеснялся своего умиротворения.
Сиреневая лошадка щипала траву чуть дальше, увлечённая процессом набивания желудка.
А ещё здесь был персиковый хорёк, игравший в догонялки с ослепительно белым кротом, целое стадо жемчужных овец и прочие, прочие мутанты дурацкой Империи.
- Я даю им кров и пищу, - объяснила Энта. – Видишь, как стало в лесу светло, едва они собрались вместе? Это ли не чудо?
- И правда чудо.
- Даже имперские мрази способны на то, чтобы создать нечто прекрасное, пускай и против собственных намерений.
- Вы думаете, они не понимали, что делают?
- Конечно же нет. Разве марионетки размышляют о жизни, покуда властные руки вычерчивают их танец?
- Наверное, они только пляшут.