- Вот-вот. Имперские учёные мало чем от марионеток отличаются. Сидят в подземных лабораториях, убивают людей и формируют из них диковинных пёстрых зверят…
- Зворей.
- Тише-тише. Это имперское наименование, которое лучшее забыть поскорее. Знали бы сами зверята, что мы их так называем… Именуй их на свой лад. Ну, к примеру… хихошами. У меня дома так называют всё странное и труднообъяснимое.
Хихоши.
Проходя мимо приручённых существ, Энта указала рукой на огромное болото прямо за хижиной.
- А вот и наша певица.
Герда остолбенела.
- Певица?
- Так точно.
Энта выражалась на манер бывалых вояк.
- Но как болота могут петь?
- Какая же ты наивная, Герда. Семнадцать лет живёшь на свете и до сих пор удивляешься тому, что видишь… я в твои годы воевала с гарпиями и рыбольвами…
Болото взаправду пело.
Из его вязкой бурой глубины выскальзывали пузыри, крупные, гладкие, как минортские зеркальные сферы, в которых обыкновенно хранились исключительно ценные ноты и заклинания.
- Всё дело в пузырях. Они передают нам, смертным, болотную песню.
- Поразительно…
- Десять лет я отдала изучению лесных языков. Среди них была и болотарь – сложнейшее лингвистическое приключение…
- Вы понимаете, о чём поёт болото?
- Конечно. Оно поёт о секретах живого мира. Тот, кто понимает мелодию, практически всевластен.
Сказанное поражало. Только сейчас Герда задумалась о том, что за могущественная и стойкая женщина стояла в двух шагах от неё. Каждая деталь её облика вызывала множество вопросов.
А уж глаза…
- Понимаю, о чём ты хочешь спросить. Всему своё время.
Неужели Энта и мысли читать способна?
- Умею, но краткими периодами.
Не веря спасительнице, Герда представила себе топчущихся вокруг костра кроликов-шаманов.
- Пытаешься проверить меня кроликами? – Энта рассмеялась так звонко, что даже болото на мгновение смолкло.
- Извините.
- Ничего страшного. На твоём месте я поступила бы так же.
Болотная песня обволакивала лес.
К ней нельзя было привыкнуть.
Впервые Герда соприкасалась с действительными звуками природы – ведь у любого живого существа (а уж не природа ли их мать?) имеется своя вечная песня.
Прислушайся к цветку – и обнаружишь кроткую серенаду.
Прикоснись ухом к речному песку – и услышишь полковую браваду тритонов.
Вглядись в безоблачное осеннее небо – и выловишь идеальную грусть, ту, что человеку понимать не приходится.
Песня болота была прозрачна.
- Знаешь, что чрезвычайно важно знать, слушая чужие песни? – спросила Энта, прервав молчание.
- Что?
- То, что любую песню можно выучить. И ты способна овладеть мелодиями болот, камней, обломанных сучьев, срубленных деревьев. Всего, что душе угодно.
- Но зачем это нужно?
- Для того, чтобы лучше понять мир, простирающийся перед тобой. Лишь осознав его всерьёз – и навсегда - можно надеяться на подлинное счастье.
- Получается, все глупцы несчастливы?
- Конечно. Просто они улыбаются своему горю – и смеются от ежедневной боли.
Слова Энты звучали непривычно. Папа, по крайней мере, никогда так не рассуждал. Для него все люди были одинаково ценны – что глупцы, что мудрецы.
Здесь же проскальзывало явное раздражение.
- Не думай, Герда, что я презираю глупцов. Ни в коем случае. Просто я их не понимаю. Мир настолько велик и разнообразен, что и за десять жизней его не изучишь. А эти ребята даже в первой жизни ленятся… куда уж им до второй?
С запада налетел промозглый ветер.
Напоминание о побеге.
- Ох, холода и сюда подбираются, - фыркнула Энта, возвращаясь в хижину. – Никак нас, людей, в покое не оставят.
- Вы колдунья? – внезапно для себя спросила Герда.
- Конечно.
- Самая настоящая?
- Более настоящую придумать сложно. Наверное, имперцы прямо сейчас над этим головы ломают.
Вернувшись в лачужное тепло, Герда неожиданно для себя разговорилась. Речь полилась неумолимым потоком – и всё о событиях последней недели: атаке имперского полка, заточении в нергодскую крепость, побеге, спасении…
…и о Кристиане?
Конечно, о нём Герда умолчала.
Невероятно тревожно было представлять, где блуждает её милый нынче, - в тёмных ли имперских лесах, таких же угрюмых, как этот, в раскалённых ли пустынях, где ни воды, ни ночлега, ни надежды, или же в снежных степях, где воют голодные волки и хохочут беззубые некроманты.
Если бы Энта могла поделиться частью своих знаний – и научить видеть желаемое…
- Об этом я и хотела поговорить, дорогая.