Быть может, и эта девочка была создана имперскими кудесниками? Кто их знает…
Предельно заинтригованная, Герда набросила на плечи шаль, свисавшую с дверного крюка, и толкнула дверцу.
Энта приветствовала ученицу и осыпала её щёки излишне пламенными поцелуями.
- Сколько можно шляться где попало? – степенный голос не укорял, а напротив, теплился усмешкой. – Много трав собрала?
- Нисколько.
- Ладно, ладно. Что с тебя взять, Ю. Иди грейся.
Выскользнув из объятий наставницы, Ю наконец пересеклась взглядом с Гердой. На мгновение девочки разинули рты, не зная, что сказать друг дружке, кому первой протянуть руку и поздороваться.
- Ты такая красивая… - произнесла Ю будто бы под гипнозом.
Герда смутилась.
На щеках вспыхнул лёгкий румянец.
- Ты тоже, - сказала она, переборов волнение.
И не соврала. Ученица Энты нисколько не уступала в красоте изысканнейшим аристократкам Минорты – её черты были невероятно правильны, будто высечены из камня деспотичным скульптором. Не верилось, что это живой человек из плоти и крови, отличный от прочих лишь тёмно-синей кожей.
- Очень приятно. Я – Ю.
Энта рассмеялась, ухватившись за живот.
- Видишь, какое имя дурацкое? В любом предложении звучит странно. Яю, яю.
Девочки пожали руки и улыбнулись.
- Не обращай внимания, она очень любит смеяться, - шепнула Ю на ухо новообретённой знакомой. – Да, имя дурацкое, но что поделаешь, если я с ним родилась?
- Можете не шептаться. Я и так всё знаю, всё слышу. Девочки-девочки…
Немногим позже на лес обрушился вечер.
За окнами хижины густела чернильная тьма.
Ни черта не видно.
Даже Звори куда-то подевались – наверное, решили прогуляться, размять изнеженные бока.
Вода в медном котле вскипала разноцветными пузырями, булькала, квохтала и квакала.
Латук, жиролистник, фарфур, чеснок, морковь, капуста, редис, - все они, жертвы урожая, терпеливо ожидали, пока летающий нож нарежет их тонкими ломтиками.
Энта увлечённо откупоривала бутылочки с кипучими жидкостями – все они пахли предельно мерзко – пытаясь отыскать единственную нужную.
- Да куда ж она запропастилась… - слышалось недовольное хриплое бормотание.
Только сейчас, успокоившись и привыкнув к новому месту, Герда всмотрелась в свою наставницу и поняла, какой удивительной внешностью та обладает.
Нельзя было сказать, стара она или молода. Лицо меняло оттенок каждую минуту – то приобретало сотни глубоких прорезей, свойственных старческому неведению, углублялось в тень, западало, то разглаживалось, добрело, наливалось розовым цветом. Смущало и отсутствие глаз. Представляя, как выглядела бы наставница с ними, Герда не могла отделаться от ощущения, что причиной всему какая-то отвратительная запретная магия.
Так или иначе, земным колдовством здесь не пахло.
И всё же истинный облик Энты улавливался – изредка, с большим трудом, - в те редкие секунды, когда лицо её застывало в переходной стадии, не принадлежала ни облику горбатой ведьмы, ни облику благородной феи.
Это было лицо доброй немолодой женщины, повидавшей за свою жизнь, вероятно, столько ужасных вещей, сколько иным имперским солдатам не видать, будь они бессмертными шакалами, блуждающими по миру.
Наставница внушала уважение.
Священный трепет.
Изучать Ю было не менее занятно.
Она говорила с причудливым заморским акцентом – выявить природу которого, однако, не получилось, - и постоянно спотыкалась на глухих согласных.
Судя по всему, языки архипелага давались Ю нелегко.
Рассказывая о себе, эта девочка поразительно ловко избегала историй из прошлой, неимперской жизни, и сыпала удивительными фактами из жизни нынешней.
- Не смущайся тому, что у меня нет волос, - говорила Ю, выгибая пальцы. – Они сейчас в полёте.
- В полёте?
- Ага. Это у вас, жителей архипелага, волосы молчат, лежат на месте, преданы голове, как сторожевые доги, - а вот мои, хитрые, постоянно куда-то увиливают, просятся в дорогу.
- Магия?
- Нисколько. Особенности моей природы. Да и выглядит они иначе, чем у вас.
- Объясни.
- Мои волосы – белые птички, вестницы важного и непредвиденного.
- То есть – твоя голова служит им гнездом?
- Нет-нет. Эти птички не могут умирать и обзаводиться потомством. Они попросту живут у меня на голове, вот и всё. Не требуют пищи, не требуют разговоров. Попросту знают, когда нужно улететь и собрать побольше ценных сведений.
- Волосы-лазутчики. Вот это да.
Энта взвизгнула, обронив на пол стеклянный флакончик. Жидкость, вытекшая из него, вмиг зашипела, обернувшись тремя оранжево-чёрными лягушками.