- Уползайте, дурынды, - смеясь, приказала Энта, и лягушки послушно запрыгали прочь из хижины.
Помахав земноводным, Ю продолжила:
- Да, мои птички собирают множество ценных вестей. И за канцлером Треусом стараются следить.
Теперь Герде не терпелось увидеть этих пернатых разведчиц. Как-никак, без их помощи вокруг были бы не тёплые деревянные стены, а имперское подземелье.
- Слушай… - замешкавшись, прошептала Герда. – А когда твои волосы вернутся?
- Не могу сказать. Они сами назначают сроки.
- Просто я очень хочу узнать, жив или мёртв один конкретный человек. И что с ним сейчас.
- Ты о Кристиане? – подслушав разговор, спросила Энта.
Герда вновь вспыхнула румянцем.
- Да, о нём…
- Хороший мальчишка! Тоже помню его младенцем.
- Вы можете прочитать его мысли? – обрадованная, спросила Герда.
- А вот здесь, к сожалению, мои возможности ограничены. Могу читать мысли лишь тех индивидуумов, которых вижу перед собой. Скудный радиус…
Кристиан.
Милый Кристиан.
Где ты блуждаешь?
Сыт ли ты?
Здоров ли?
- Ю, попроси своих птичек разыскать мальчишку, когда те вернутся. Сможешь устроить? – спросила Энта.
- Постараюсь. Вы, учительница, знаете, что мои волосы крайне строптивы.
- Это правда.
- Им приказывать трудно. Сами решают, что занятно, а что скучно. Иногда я, стоит признаться, жалею, что не обладаю обыкновенными мёртвыми волосами.
Герда притихла, явно опечаленная.
- Не унывай, - одобрительно сказала Ю. – Вот, например, ты когда-нибудь вглядывалась в свои волосы?
- Герда ничего не понимает. Чудеса у неё перед носом, а она от них нос воротит, - вмешалась в разговор Энта.
Какая же буйная эта наставница!
- Я множество раз видела свои волосы в зеркале. Не думаю, что они хоть чем-нибудь интересны. Кроме цвета.
- Один цвет уже говорит о многом! – Ю взмахнула руками. Видимо, эта тема была ей крайне интересна.
- Да-да. Всё правильно, - не унималась Энта.
Герде уже порядком надоело рассуждать о причёсках.
Вечер за окном был мрачен, угрюм, суп в котле не спешил свариться, нужный флакон со специями не отыскивался, а одиночество пульсировало под грудью - неистово, куда сильнее, чем в той же темнице, где, казалось, каждый камень, каждая напольная плита говорили о печали языком неодушевлённости.
- А вот и первый урок, который я преподам тебе сегодня, - твёрдо произнесла Энта. – Впуская в сердце жалость к самой себе, ты лишаешься даже мельчайшей силы. Ты превращаешься в песок. В жухлую степную траву.
И снова этот трюк с чтением мысли.
Герда не могла к нему привыкнуть.
- В твоём возрасте, дорогая, я тоже любила всплакнуть и подумать о славном принце, что находится вдали от дома, полный сомнений и жутких ночных бравад. Однако жалость быстро мне наскучила. Понимаешь, о чём я? Куда интереснее не знать страха, уныния, нестись навстречу жизни и встречать каждую преграду с азартом подлинной колдуньи!
Ю монотонно поддакивала словам учительницы, будто слышала их уже много раз.
- Мы рождены для великих свершений, а прозябаем в унынии, оцепенении. И уж если я, рядовая девчонка, смогла добиться высших колдовских чинов и наград, повидала на своём веку тысячи чудес и кошмаров, которые даже представить себе трудно, то уж ты, Герда, дочь великого Праха, наделённая монументальными способностями, в сравнении с которыми все мы - пшик, грустишь о том, что давно не виделась с Кристианом. Это ли поведение подлинной колдуньи?
- Нет, наверное, - робко ответила Герда.
- Правильно думаешь. Ступая по тропе предназначения, ты должна забыть о жалости к себе. Сострадание важно, важнее многого на этом шатком свете, но жалость к себе в его прерогативы не входит. Нужно истязать душу, закалять её под ударами раскалённого молота, как ценнейшее оружие, и не бояться мглы, стужи, мрака. Следует знать, что такое жизнь и как с ней справляться! Поняла меня?
- Поняла, Энта.
- Ещё не до конца. Ты прочувствуешь мои слова многим позже, когда выучишься магии. А пока достаточно их просто услышать. На большее мы и не претендуем.
Воодушевлённая, Ю вскочила с кровати и принялась танцевать. Безудержно глупо, по-детски, ни о чём не думая.
Удивлению нет предела.
Невозможно было не улыбнуться, глядя на совсем ещё юную колдунью, чьи волосы сейчас парят где-то над имперскими землями, добывая как можно больше ценной информации.
Герда улыбнулась.
На сердце стало спокойнее.
Медный котёл наконец-то заверещал – суп, бурливший в нём, был готов и требовал погрузки в деревянные миски.