Энта взмахнула ладонями, и суп выскользнул из котла, повис в воздухе – поразительно, сколь цельно он держался, не проливаясь на пол, - и равными порциями разлетелся по мискам.
Трапеза началась.
После долгого пробуждения Герда с жадностью набросилась на пищу. Конечно, стыдно было перед наставницей и подругой, хотя природа брала своё и требовала забыть об этикете.
В конце концов, думала Герда, я преодолела уже столь много, что вдоволь наесться следовало обязательно.
Желудок урчал, будто пустовал годами.
И колдовской суп, разумеется, был вкусен втройне, - неудивительно, что Энта так долго искала специи. Те оправдывали время, затраченное на их поиски.
За окном посветлело.
Многие Звори возвращались к хижине, освещая землю своими телами.
Лиловые, белые, зелёные, розовые, жёлтые, - калейдоскоп красок воззвал к празднику, и Энта достала из ниоткуда бутыль травяного вина, разлила его по деревянным кружкам и настоятельно порекомендовала Герде сделать хотя бы глоток.
- Но ведь мне ещё…
- Рано? Нисколько! Пей на здоровье! Уж точно не помрёшь…
Ю радостно поддакивала.
Повезло же оказаться в одной хижине с такими чудачками! Пьют вино, колдуют напропалую, да и смеются так заразительно, что нетрудно их в придурковатости обвинить.
Герда была благодарна птичкам-волосам за то, что оказалась внутри этой тёплой деревянной хижины.
Кристиан жив.
Она знает это.
И ночь обязательно сменится днём. Таков нерушимый закон живого мира.
Солнце прольёт на землю целительное золото и дарует ей радость.
Всё получится.
Треус поплатится за свои грехи.
Отец избавится от страданий.
Мама когда-нибудь… найдётся.
И всё тёмное, злое, тлетворное, что есть в этой чёртовой Империи, отпадёт, минует, исчезнет под взмахом ладоней наставницы Энты.
Жалость к себе должна быть казнена.
Ю и Энта будто бы переливали Герде своё пламенное обаяние.
Мир велик, и опасность поджидает за каждым углом.
Но стоит ли плакать, верещать, стенать, биться в конвульсиях? Она научится бытовой магии, а потом доберётся до величайших заклинаний.
Взмахом руки опрокинет полк имперских гвардейцев.
Одним лишь взглядом подорвёт любую вражескую крепость.
И своим космическим смехом зачарует любого, кто попробует приставить к её горлу остриё меча.
Врагам точно не поздоровится.
Мир будет спасён.
И Минорта восстанет из пепла.
Обязательно восстанет.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Сухой валежник. Козьи черепа. Утопшие во мхе надгробия.
Кристиан медленно подбирался к Ланце-Мо, родному городу канцлера Треуса и возможному убежищу мятежников.
Левое плечо разрывало от боли.
Прошлой ночью Кристиан столкнулся с отрядом троллей-дезертиров, этих грязномордых паскуд, и отхватил стрелу прямо в гибкое сухожилие.
Впрочем, плевать.
Остался жив – уже неплохо.
Самодельные доспехи практически развалились. Из них проглядывало бесцветное дорожное тряпьё – всё, что удалось собрать по городам и весям громадной Империи.
Первый раз Кристиан подумал, что умрёт, заблудившись в вересковых пустошах на севере и увидав вдалеке миндального Зворя-носорога. Тот сражался с волками и одерживал явную победу.
Второй раз Кристиан подумал, что умрёт, угодив в медвежий капкан, ждавший добычи, судя по объевшей его ржавчине, целую вечность.
Кость срослась, хотя и потребовала долгих недель промедления.
Третий раз Кристиан подумал, что умрёт, вспомнив лицо милой Герды во время грубой заштатной попойки - и осознав, что вряд ли увидит его вновь.
Как-никак, жизнь бродяги лишена счастливых встреч.
Вероятно, господин Прах понимал, чем рискует, высылая его, Кристиана, тремя месяцами ранее из страны, призывая скитаться по свалкам, питаться чем попало, лишь бы не попасть на глаза имперских псов, рыщущих денно и нощно в поисках лёгкой добычи.
Неужели Прах предчувствовал наступление Треуса – и скрывал запасной план?
Остаётся надеяться лишь на эти убогие заштатные города, лишённые покровительства и довольства, обречённые на медленное увядание, порождающие лишь омерзительных кислоглазых чудовищ.
Среброзубые проститутки с проваливающимися в мясную глубину носами.
Безногие дети, передвигающие свои тела на деревянных досках с приваренными к ним колёсиками.
Многоглазые разбойники, проклятые сотней ведьм со всего архипелага.
Приличных, свежевымытых, хоть сколь-нибудь грамотных людей Кристиан не встречал уже больше двух месяцев. Таковы особенности имперских окраин – сколько по ним не путешествуй, наткнёшься либо на смерть, либо на случайную заразу.