Третьего не дано.
Здесь дотлевала яичная чума, получившая своё название благодаря неминуемым симптомам – огромным жёлто-белым волдырям, вскакивающем на заражённом через день-другой после инфицирования.
Здесь вовсю бушевала Щекотка – эпидемия беспричинного кровавого смеха.
Не было во всей Империи места, где человек смог бы почувствовать себя в окончательной безопасности.
Вот и сейчас, переступая через очередной скользкий череп, Кристиан втягивал ноздрями одуряющую лесную прохладу и пытался распознать в ней запахи похуже, способные возвестить о присутствии вражьей плоти.
Тяжёлый дедовский меч, запрятанный в ножны, больно ударялся о бедро.
Кристиан жалел, что не выучился основам боевой магии у господина Гектора или же кого-нибудь из высшего минортского окружения, - сейчас даже простейшие заклинания ему бы сильно помогли.
Почему он прогуливал уроки азбучной медицины?
Ах да, конечно, он писал стихи о церковных шпилях и глазурных коровах.
Большего дурака ещё поискать нужно.
К чему эти стихи понадобились бы ему сейчас, в дни беспросветного уныния, когда не то что вставать трудно, но и ложиться бессмысленно? Смутная надежда подливала сил, не давала затухнуть душевному пламени, подстёгивала идти вперёд, сражаться, отрубать руки подлым карманникам, спасать детей от нерадивых родителей-пьяниц, - однако Кристиан чувствовал, что скоро отступит.
Если, конечно, не отыщет в Ланце-Мо заветное убежище.
Слепая торговка из Дорико – забавная же бабка! – рассказала ему об этом месте совершенно случайно, и не собираясь никому, вроде бы, душу изливать. Однако же завела свою дурную песню о том, что денег нигде в Империи не наскребёшь, дескать, кувшины её раскупают плохо, и даже из родного города уйти пришлось, потому что там давно уже всякая торговля встала, одни раненые да революционеры.
Последнее слово не могло не заинтересовать Кристиана. Он знал, что где-то в Империи обитали люди строптивого нрава, не готовые свыкаться с железной наглостью Треуса, но как же он удивился, услышав о том, что крупнейшее убежище мятежников находится в родном городе их злейшего врага.
Ход не из дурных.
Может, Треус и не рассчитывает на подобную подлянку?
Сбежав из Минорты – мучительные, мучительные воспоминания! – Кристиан даже представить не мог, что достигнет этих квёлых пустошей.
Дряхлые вороны, поклёвывающие мясо из неудачливых путников, бесчисленные пугала, во многих из которых, как гласят легенды, и поныне прячут мёртвые тела, ушлые окраинные церкви, давно заросшие бурьяном, оставленные людьми, - всё здесь было точь-в-точь как в рассказах Гектора Праха, талантливейшего мага и просто хорошего человека.
Он, наверное, весь архипелаг исследовал.
Что же с ним сейчас?
Кристиан не мог не размышлять о любимых людях. Наверное, только эти мысли и спасали – ведь самая крохотная надежда прорастала именно оттуда, из милых сердцу портретов.
Герда.
Гектор…
Что с ними сейчас?
Он не мог не убежать.
Да, Гектор предчувствовал атаку Империи и нарочно отдал ему этот приказ.
А уж как можно ослушаться талантливейшего гражданина Минорты?
Мимо уха что-то прошелестело.
Кристиан замер.
Сердце едва не сорвалось в потёмки.
Меч доставать поздно.
Он – или они? – уже за спиной.
Поймали его, как нашкодившего мальчишку.
Вновь Кристиан разозлился на себя за то, что не выучился боевой магии.
Любой приличный минортец давно бы образовал вокруг себя силовое поле и оттолкнул мародёров вальяжным плевком.
Да, любой приличный минортец, но уж точно не он.
С другой стороны, и мечом Кристиан пользовался как попало.
Эту махину ещё поднять следовало.
Тяжеленная…
- И кто один тут наши, мамочка отсутствие гулянка? – послышался за спиной омерзительный кукольный голосок.
Недобитый тролль?
Сумрачный квакун?
Червь-оползень?
- А монеток у ты, мальчишкин, иметься? Я сильно голод и давно желать наесться… но и ты сходить за пища!
Что?...
У этой твари явные проблемы с речью.
Мешкать нельзя. Хватай меч – руби наотмашь. Если суждено выжить, выживешь.
Кристиан потянулся рукой к ножнам и вмиг выхватил из них оружие.
Откуда такая скорость?
Наверное, от страха кровь в голову ударила.