Молния пробила в скале дыру размером с новорождённого телёнка. Теперь внутри серой глыбы можно было жить, переживать непогоду, мучительную жару, сухость.
Здесь было сыро и скользко. Треус никогда не понимал, почему.
Как же мерзкий Озо отыскал это место?
Гиблая, гиблая пустошь.
Хуже любой окраинной провинции.
Хуже родного Ланце-Мо, утопшего в каторжниках, дураках и выпивохах.
Треус прислушался.
Вокруг оголтелая тишина.
Подозрительно.
Спит или притворяется спящим.
Одно из двух.
Спускаться в это склизкое логово, кишащее черепами убитых животных, было каждый раз омерзительно. Треус привык к роскоши пустынных дворцовых залов, к строгой архитектуре церемониальных дворов, но уж точно успел отвыкнуть от людоедской пещерки, где, того и гляди, раздастся чей-нибудь обречённый крик.
Приходилось быть начеку.
Темно.
Чрезвычайно темно.
Тяжкая влага капала на землю.
Совсем рядом, близ уха.
Проведя мизинцем по закрытому оку, Треус наложил на него печать сумрачного взгляда.
Жильё Озо прояснилось, будто ошпаренное солнечным кипятком.
Учителя видно не было.
Да, повсюду теснились груды жёлто-белых черепов – цвет зависел от возраста кости – засохшие испражнения (вероятно, принадлежащие Озо), игрушки, сотканные из недоеденного мяса, - но их хозяин прятался в неизвестных Треусу ложбинах.
Может, зарылся в нору?
Треус присел на корточки и ощупал пальцами влажную жирную землицу.
Недавно её вскапывали.
Зачем?
Где-то за спиной булькнула капля покрупнее.
- Меня-я-я ищешь, бестолочь? – заскрипел еле живой, практически неосязаемый голос.
Треуса пробрала дрожь.
Как же давно он не слышал этого писка.
- Приветствую, учитель, - не поворачивая головы, сказал Треус. – Я прибыл к вам с особой просьбой.
За спиной послышалось кряхтение, шипение, мыканье.
- У-у-у, дурак-дурачок… знаю я, с какой просьбой ты пришёл. Девчонку ищешь. Верно?
- Так точно…
На мгновение Треуса смутила осведомлённость учителя.
- …Она сбежала из крепости в неизвестном направлении. Мои таланты не позволяют распознать маршрут…
- Закройся. Просто за-а-а-а-кройся.
Озо громко чихнул, рассмеялся.
Наверное, сопли жрёт, подумал Треус и поёжился.
- А почему ты не допросил гвардейцев? Они же всё видели. Я в этом уверен.
- Гвардейцы мертвы. Сложнейшая атака света.
- Что ты говоришь…
Озо подполз к бывшему ученику и вгляделся в его громадное око.
- Атаковавший убил себя, расправившись с настоящим гвардейцем. Я не ожидал, что такое может произойти в крепости, которая…
- Вот-вот. Мудло ты. Гадина. Подонок!
Озо затрясся в булькающем гаденьком смехе.
Какое же отвратительное существо.
Зачем оно живёт на свете?
Треус задавался этим вопросом множество раз. Даже в подземных лабораториях Империи, где экспериментам не было числа, подобных мутантов убивали при рождении.
Кто вы, учитель?
Впрочем, сейчас Треус ожидал ответа на другой вопрос.
- Тебе уже давно не восемьдесят, мальчик мой, - посерьёзнев, сказал Озо. – На посту канцлера нужно быть исключительно осмотрительным. Мир шаток, неуютен.
- Вы правы.
- Минорта разграблена, Кро-Крикру готовит революцию, повсюду сотни мятежников, а ты этого даже не замечаешь, шельма!
- Я знаю о многих убежищах.
- Ничего ты не знаешь… - махнув куцей лапкой, Озо присел на землю и почесался. – Один из гвардейцев жив и прямо сейчас готовится к побегу.
- Что?
- Ну, тот, атаковавший светом. Он наложил на себя печать загробного преображения. Его тело мертво лишь снаружи.
Треусу хотелось провалиться от стыда под землю.
- Как же я не догадался… Искусный лазутчик попался.
Озо крякнул.
- Не знаю, конечно, куда твоя девчонка убежала… но этот колдунчик знает всё. Допроси его. Попытай. А ещё лучше – принеси мне, и я обсосу его молочные косточки. Ха-ха!
- Это, пожалуй, лишнее. Я просто его допрошу.
- Нужно торопиться.
- И то верно.
Поднявшись, Треус хотел уже было вылететь из пещеры, как вдруг замер и, поколебавшись, спросил:
- Как вы считаете, мои опасения по поводу девчонки оправданы?
Озо не торопился с ответом.
Заснул, что ли?
Лохматое грязное тельце покачивалось вперёд-назад, точно в трансе, но вскоре застыло.
- Твои опасения ничто по сравнению с тем, какую силу эта девчонка прячет на самом деле. Её следует убить. Её нельзя оставлять в живых.