- Не соглашусь. Ежели она действительно одна из стражниц Асхарды, то…
- Ничего не изменится. Врата пугают. Однажды зайдя внутрь, ты никогда не выберешься обратно, а если и выберешься, то… обнаружишь интересные преобразования.
- Я и не хочу выбираться. Мне нужно великое наслаждение, великое знание!
Треус сжал огромный бледный кулак.
Озо рассвирепел.
- Идиот. Идиот! Твои познания об Асхарде ничтожны. Это место не создано для людей. Призраки, обитающие там… один вид этих призраков…
- Внушает благоговение!
- Нет. Один вид этих призраков способен свести человека с ума. Превратить его в комок дымящейся слизи.
- Откуда вы можете это…
- Я был в Асхарде.
Треус оцепенел.
Это дрянное лохматое нечто, сидящее перед ним на мокрой земле, поедающее своих же блох, видело то, что не видел никто из живущих?
Горло налилось свинцом.
Озо явно переменился в настроении. Его речь перестала спотыкаться на согласных, утеряла скрип и фырканье.
Его речь обернулась скорбным шёпотом.
- Неужели ты думаешь, что моё уродство естественно, что причины моих мутаций можно отыскать в медицинском справочнике или какой-нибудь запылённой энциклопедии? Неужели ты думаешь, что существо, подобное мне, могло появиться на свет волей природы, трепетного её провидения?
Треус молчал.
Он не знал, что сказать.
- Я никогда не просил тайных знаний, великих причин, сокровищ истины… мне было хорошо в моём настоящем теле. Мне было хорошо в моей первой и последней жизни. Той, где я любил и верил.
- Учитель…
- Молчи. Молчи и даже не пытайся соваться в Асхарду. Найди девчонку и грохни её на месте. Выжги ей глаза. Вспори ей живот. Преврати её в горсть пепла.
- Однако только она может…
- Только она может превратить этот мир в ночной кошмар! Ночной кошмар, которому нет завершения. Голодную карусель сумрака.
Треус понимал: ещё слово вылетит из его гортани – и учитель начнёт использовать магию.
- Пойми, Якоб… я взял тебя в ученики не для того, чтобы обрекать весь мир на гибель. Зло, которое может открыться через дочь Праха, куда величественнее моих детских проказ. Скольких людей я убил… сколько народов я уничтожил… всё это меркнет перед огнём того зла, что живёт в Асхарде, что дожидается своего часа!
Озо вскочил и забил кулачками себе по голове.
- Ты не должен стать магом, что откроет врата! Если ты это сделаешь, мир изничтожится. Всё-всё-всё умрёт по-настоящему, единственной реальной смертью!
В пещере стало прохладнее.
Выдохнув, Озо рухнул на землю, притворившись мёртвым.
- Уходи.
Скрипучий голос почти испарился. То, что звучало из недр лохматого тельца, и голосом-то назвать нельзя было.
- Я ещё приду, учитель.
Треус и хотел бы расспросить его о том, что представляет из себя Асхарда, в чём заключается тайна этого края, залитого, если верить древним манускриптам, безбрежным светом, осмыслить который человеческое сознание не способно, - но учитель был непримирим и сейчас точно бы ничего не сказал.
С другой стороны, теперь Треус знал, кого следует расспросить насчёт местоположения девчонки.
И убить её он не позволит никому, даже учителю, этому сварливому гнусу.
Опасности, чёрные чары, сила, с которой не сравнится ничто, - даже думать об этом забавно.
Треус верил в своё предназначение и не сомневался в том, что его способности превышают способности любого человека на архипелаге.
Бояться зеленовласую девчонку?
Увольте.
Несмотря на свою привлекательность, Герда Прах умрёт, но чуть позже, выдавив из себя все нужные сведения.
А пока – пусть наслаждается жизнью. Как те каменные дети, что когда-то ощущали боль, горечь, одиночество, любовь.
Возвратив себе привычное зрение, канцлер вылетел из пещеры и растворился в медном мареве, сквозь которое нельзя было различить действительного света.
Озо поднялся задние лапы и осмотрел дыру над головой.
Глупый мальчуган явно не собирается убивать девчонку…
Его, точно слепого, влекут врата Асхарды, края высшего наслаждения, края, в котором способно раствориться всё, - от жизни до смерти.
Следовало что-то предпринять.
Озо чувствовал голод.
Отыскать заблудшую животинку и принести её сюда, в холодную, склизкую глубину.
Вспороть брюшко.
Наглотаться кишечных гирлянд.
Облизнувшись, стряхнув с себя комья застарелой грязи, Озо медленно покарабкался наверх.
Круг медного огня приближался.
Выход, чёртов выход.
Озо стыдил себя за то, что не сказал главного, тех самых слов, от которых Треус, может, и пришёл бы в себя.