Озо так и не смог признаться своему ученику в том, что когда-то – тысячу лет назад, в другой жизни и в другом, давно уже истлевшем мире, - был доброй крестьянской девушкой, не знавшей горестей и страданий.
Не знавшей их до того дня, когда на порог тихого деревянного дома, напугав лошадей, заявился маг-студент, бродяга, совсем ещё юный парнишка.
Тот, кого звали Гектором.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Воспоминания о побеге медленно, но верно растворялись в пене дней, растворялись в новой для Герды жизни.
Теперь она чувствовала себя иначе.
Руки наливались неведомой силой. Кроткий щелчок пальцев мог вызвать дождь, пробудить грозу.
Герда постигала магические искусства.
Наставница Энта – хотя непременно хотелось назвать её тётушкой - объясняла алгоритмы волшебства невероятно просто. Заклинания, вылетавшие из её уст, обладали чертами лучшей минортской поэзии.
Первые занятия, конечно, дались тяжело. Даже самые простые трюки заучивались с боем – деревянная ложка еле-еле трансформировалась в ежа, а котёл, закипавший зельем, никак не хотел хрюкать и вилять спиралевидным хвостиком.
Энта предупреждала, что будет нелегко.
Привыкнув к примитивным заклинаниям и особым мелодическим упражнениям, подпитывающим магическую силу, Герда решила распробовать что-нибудь посложнее.
Через сутки с начала занятий она смогла заставить зелёного медведя сплясать чечётку.
Через четыре дня она могла заколдовать фрагмент леса, превратив его лето в зиму, зиму – в весну, а весну – в горклую, омертвелую осень.
Новые заклинания влетали в голову как родные. Их и запоминать-то не приходилось.
Иногда Герде казалось, что она всё это уже знала.
Энта с похвалами не торопилась. Попросту следила за тем, как новоиспечённая ученица постигает тончайшие магические трансформации, и улыбалась собственным мыслям.
Ю, дожидаясь птичек-лазутчиц, тайно поражалась тому, как молниеносно Герда выучивала заклинания, которые ей, синекожей страннице, приходилось зазубривать неделями.
Наверное, вопрос генетики.
Кому колдовство роднее, кому – чужеродней.
Засыпая тёплыми вечерами, Герда всё меньше думала о Кристиане – настолько её увлекла игра в преображения.
Ведь до конца так и не верилось, что всё это – по-настоящему, для больших дел и тяжёлых испытаний.
До последнего Герда думала, что её сила – лишь звонкая погремушка, пустышка, шкатулка, полная воздуха.
И всё же сердце шептало: скоро ты сможешь убивать других щелчком нежных пальцев.
Прямо как Якоб Треус, имперский канцлер.
С большими возможностями приходила большая ответственность.
А ещё Герду захлёстывал беспричинный страх.
По ночам она выскальзывала из кровати, насквозь пропотевшая, и без устали глотала холодную воду, пытаясь понять, что именно так сильно её напугало, - то ли причудливые приключения сна, то ли ожидания громадной катастрофы.
Неужели однажды ей придётся убивать?
Энта не беседовала с ней о будущем, довольствуясь кропотливым изучением настоящего. Доставая из сундуков запертые на замки книги, пахнущие специями, заморскими странами, она объясняла Герде, что обучение закончится лишь тогда, когда последнее заклинание, войдя в голову, из неё больше не выйдет.
Тренировки включали в себя и каждодневные пробежки, прыжки, кувырки, без которых, напоминала Ю, не бывает ни одного выдающегося боевого мага.
Чудеса спасали практически всегда, но в ситуациях, когда магия блокировалась случайными обстоятельствами, всегда предстояло рассчитывать только на физиологию.
На свою органическую удаль.
Герда быстро позабыла об усталости. Ей хотелось тренироваться больше и больше – впрочем, здесь, в лесу, ничем другим заниматься смысла не имело. Энта поощряла подобное рвение, но пресекала любые попытки остаться на вечерние занятия, объясняя это тем, что душе и телу нужен своевременный покой.
Однако покой не приходил.
Приходили кошмары.
Как назло, Герда их не запоминала, пробуждаясь в мороке льда и ветра, не понимая, где она находится и что происходит.
Может, наставница и чужие сны читает не хуже мыслей?
Просить об этом было неловко.
Впрочем, глядя на наставницу, Герда чувствовала, что та всё понимает и попросту не торопится с разъяснениями.
Дни пролетали незаметно.
Тренировки, магические практики, игры с Хихошами – тех становилось всё больше, ибо хижина Энты притягивала кустарные души, как целебный магнит.